Чтение онлайн

Из чего я понял, что ему уже довелось побывать под ковровой бомбардировкой этой летающей крепости древнего мира.

– Сколько же ей надо, чтобы утолить голод?

– Не знаю, – посмотрел на меня волк, – но последнее время она зачастила в оазис, к табибам.

– Лечится у этих прохиндеев, что ли?

– Нет. Они ее кормят, а взамен эта птичка удобряет их огороды.

Вот это взаимовыгодное сотрудничество! И, судя по стальной хватке местных лекарей, птичку они явно где-то нагрели.

Скоро песчаные залежи сошли на нет. Их заменили редкие кустики саксаула и полыни, среди которых все чаще стали посверкивать желтые венчики пижмы. Из скудной почвы то там, то тут торчали валуны, покрытые блестящей корочкой пустынного загара. Волк увеличил скорость, уверенно лавируя среди скал. В густеющих сумерках неожиданно пахнуло хлевом, и впереди раздалось блеяние, прерываемое испуганным поскуливанием собак, учуявших приближение своего исконного врага.

– Ну и как тебе угощение? – Я лениво обгладывал третью палочку шашлыка.

Волк, практически покончив с барашком, развалился рядом, явно прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Ты был прав, человек, – он взглянул в мою сторону, – такая оплата гораздо приятнее.

– Так, может, мы продолжим взаимовыгодное сотрудничество и дальше? – предложил я. – Золота на баранов у меня хватит.

– Не выйдет, – с сожалением покачал головой мой четвероногий собеседник. – Дальше к нашему брату относятся не очень хорошо…

– Почем ты знаешь?

– Мой прадед пришел в эти места с севера, – пояснил волк. – И сделал это не по своей воле.

– Что его так напугало в тех местах?

– Не знаю, но отец предостерегал меня от северных земель…

– Он тебя предостерегал и против баранины, – мне очень не хотелось расставаться с таким средством передвижения, – но, как видишь, ничего не произошло…

– Может, ты и прав, – неохотно признал волк.

– Так двигаем тогда на север, а баранину или говядину я тебе гарантирую.

– Не могу, – покачал лохматой головой мой собесед­ник, – возвращаться мне надо…

– Не могу или не хочу? – продолжал настаивать я.

– Не знаю… может, и не хочу, но я тебе благодарен, человек, за приятно проведенный вечер.

По всему было видно, что в этом случае волка уговорить не удастся.

– Прощай. – Волк решительно поднялся.

– Ну, как знаешь, – я приветственно поднял руку, – мое дело предложить…

Волк растаял в вечерних тенях, а я двинулся в противоположном направлении. Пастухи, продавшие мне барана, сообщили, что недалеко находится селение. Лишний раз ночевать на открытом воздухе не хотелось. В этой полупустынной местности температура с заходом солнца начинала стремительно падать, и относительно комфортно провести наступающую ночь можно было только под какой-нибудь крышей или у костра. Поддерживать всю ночь огонь мне как-то не улыбалось, и я решил попытать счастья на предмет ночлега под крышей.

Появившееся из-за очередного поворота селение навевало тоску своими покосившимися глинобитными домишками и лишенным какой-либо растительности унылым пейзажем. Ноги тонули по щиколотку в мелкой желтой пыли, от которой першило в горле и нестерпимо хотелось чихнуть. Что заставило людей выбрать такое место для жизни – непонятно. А может, они сами виноваты в таком неприглядном пейзаже…

Перед первыми же мазанками, прямо в пыли, посреди еле намеченной улицы сидел маленький, лет двух-трех, совершенно голый ребенок. Рядом с ним на корточках какой-то парень в лохмотьях увлеченно выводил пальцем узоры на песке.

– Не подскажете, почтеннейший, где здесь можно заночевать? – вежливо обратился я к парню.

Тот вскинул на меня черные как смоль глаза, в которых через мгновение вспыхнул дикий испуг.

– А-а-а! – Парень вскочил и бросился по улице. – Шайта-ан!

Ребенок безучастно поглядел на меня и с сосредоточенным видом уставился в землю. Он, в отличие от сбежавшего парня, не проявил при виде меня никакого страха.

– Не покажешь, где живут твои родители? – Я присел на корточки перед маленьким существом.

Ребенок нехотя поднялся с места и, отойдя немного поодаль, опять опустился на землю. Ко мне он не проявил никакого интереса, продолжая над чем-то сосредоточенно размышлять.

Мне вдруг вспомнились многочисленные и упорные розыски братьев по разуму в моем мире. Все эти следопыты, как ученые, так и многочисленные контактёры, не желали замечать, что инопланетяне – вот они, все время на наших глазах. Среди нас существует абсолютно другая цивилизация, прародителями коей мы являемся, но упорно не хотим ее замечать. И хорошо, что эта цивилизация не агрессивна, а многочисленные ее представители ежедневно и ежечасно добровольно пополняют ряды человечества. Реши вдруг они, что этот переход не обязателен, и Земная цивилизация в ее нынешнем виде прикажет долго жить где-то на протяжении всего одного поколения. И тот из ученых, кто первым установит настоящий, полноценный контакт с существующими среди нас инопланетянами или хотя бы докопается до того, как вспомнить о своем пребывании в рядах этой загадочной цивилизации, станет гораздо более известен и знаменит, чем многие исторические персонажи.

Если кто со мной не согласен, пусть попробует вспомнить, о чем он думал и чего желал в двух-трех, да даже в четырехлетнем возрасте. Не получается? Вот и у меня тоже…

Так и не установив контакта с местным инопланетянином, я двинулся в сторону глинобитных домишек. Но, к моему изумлению, стоило мне приблизиться к какой-нибудь двери, как ее поспешно захлопывали и полностью игнорировали все мои попытки знакомства. То ли жители этого захолустного местечка были непомерно пугливы и подозрительны, то ли сделали свое дело вопли первого встреченного юноши. Как я уже понял, в этом мире шайтан пользовался слишком дурной славой.

В таких безуспешных попытках отыскать место для ночлега я прошел всю улицу и только у последнего, стоящего на особицу домика увидел высокую женщину, пристально глядящую в мою сторону. Я двинулся к ней, внутренне готовый, что и она отреагирует аналогичным для местных жителей способом на мое приближение. Но, к моему удивлению, женщина осталась стоять на месте.

– Здравствуйте! – Я наклонил голову, осторожно наблюдая за реакцией женщины.

– Здравствуй, чужеземец, – произнесла она. – Что привело тебя в наши края?

– Поиск ночлега. – Я ободрился, видя, что она не торопится скрыться в хижине. – Или у вас не принято пускать на постой путников?

– Почему же не принято? – усмехнулась женщина. – Мы не настолько дики и богаты, чтобы отказывать в ночлеге…

– Тогда как же понимать такой прием? – Я кивнул назад.

– Очень просто, – пожала плечами женщина. – В этом виноват местный девона.

– Как, как?

– Девона. Тот парень, что встретился тебе на входе в кишлак.

– Девона – это местный сумасшедший? Неужели жители так суеверны, что верят какому-то дурачку?

– Дурачок, как ты выразился, чужеземец, не раз предупреждал жителей о грядущих бедах… и ни разу, заметь, не ошибся. Кстати, я бы не советовала тебе называть его дурачком.

– А как же его прикажете называть?

– Я же сказала тебе – девона. Дурак – это слабоумный от рождения или по воле судьбы, а Карим – совсем другое… Порой я сама склонна верить в его откровения, а что уж говорить о неграмотных и суеверных жителях кишлака.

Судя по тому, как незнакомка дистанцировала себя от аборигенов, она не местная. Да и речью мало похожа на неграмотную дехканку. А то, что она не испугалась появившегося, по словам девоны, шайтана, давало надежду на спокойный ночлег под крышей.