Чтение онлайн

Едва различимые в тусклом свете, другие узкие тропинки разбегались в обе стороны. Баллиста проигнорировал первые два слева, направляясь вниз по склону. Он остановился на третьем. Оглядевшись вокруг, чтобы попытаться оценить, как далеко они прошли, он повернул налево. Они все еще спускались, но теперь возвращались к реке. По мере того как они приближались ко дну ущелья, Баллисты останавливались все чаще. В конце концов, он подал знак, что они должны сойти с тропинки и спуститься прямо по склону оврага.

Ботинок Максима стронул небольшую лавину камней. Оба мужчины застыли. Никто не поднял тревогу. Где-то вдалеке залаял шакал. К ним присоединились и другие ему подобные. Баллиста посчитал, что риск наделать шума, поднимаясь на четвереньках с мечами за спиной, меньше, чем если бы они шли прямо по одной из тропинок. Если бы он командовал персидскими караулами, то поставил бы дозор там, где тропинки доходили до дна ущелья.

Они достигли дна без дальнейших происшествий. Не останавливаясь, Баллиста направился к южной стене ущелья. Нельзя было терять времени. Они уже знали, что здесь иногда патрулируют персы без фонарей. Держа мечи подальше от тела, они двигались медленной трусцой.

Как только они достигли противоположной стороны, они начали подниматься. Склон скалы здесь был круче. Они двигались медленно, ища опору для рук. Они поднимались недолго, прежде чем уклон уменьшился. Баллиста дал сигнал остановиться. Они лежали на спине, оглядываясь по сторонам и напряженно прислушиваясь. Вот он снова, доносящийся слева от них, дальше по ущелью, к равнине, звон, звон, звон кирки по камню.

По-крабьи они ползли вдоль скалы, с величайшей осторожностью выбирая, куда ставить руки и ноги. Без всяких объяснений Максим мог оценить ход мыслей Баллисты. Вход в тоннель должен был находиться на северной стороне оврага, туннель ведет к городской стене. Внимание любых часовых должно быть направлено в ту же сторону. Перейдя овраг, Баллиста фактически вывел их в тыл врага. Если повезет, никто не заметит их, когда они приблизятся с неожиданной стороны.

Максим так сосредоточился на том, чтобы не издавать ни звука, что не заметил сигнала Баллисты и врезался в него. Послышалось ворчание Баллисты, когда ботинок пнул его в икру, и резкий вдох Максима. Больше они не издавали ни звука, пока ждали.

С бесконечной осторожностью Баллиста полуобернулся и указал вниз и через овраг. Столь же осторожно Максим повернулся. Вход в персидский подкоп находился примерно на полпути вверх по северному склону ущелья. Он был освещен изнутри факелами или лампами. В их сиянии черные силуэты шахтеров мелькали взад и вперед, отбрасывая гротескно вытянутые тени. Звук кирки был отчетливым. На краю шахты можно было разглядеть людей, работающих со шкивами и лебедками, чтобы вынимать выбранный из тоннеля грунт. Мгновенно разум Баллисты наполнился воспоминаниями о далеком севере, историями о гномах, замышляющих зло глубоко в своих высеченных в скале залах. Ему было интересно, какие мысли были в голове Максима. Наверное, то, что там обычно было – женщины и выпивка. Люди, работавшие на шкивах, прекратили работу, и внезапно вход в туннель был перекрыт какой-то решеткой.

Баллиста смотрел в темноту, в сторону реки, пока к нему не вернулось ночное зрение. Затем, используя слабые полосы света, которые пробивались с экрана, и вырисовывающиеся темные очертания городских укреплений, освещенные всего несколькими факелами, он попытался оценить точное местоположение шахты. Он приложил к этому немало усилий; ночью судить о расстояниях труднее, чем когда-либо. Он чувствовал, что рядом с ним Максиму не терпелось уйти, но он не торопился. Второго шанса не будет. В конце концов, он похлопал кельта по руке и дал сигнал к отступлению.

Снова по-крабьи, они медленно поползли назад вдоль скалы тем же путем, которым пришли. Баллиста проявлял чрезмерную осторожность. Он боялся, что облегчение от возвращения домой может привести его к ложному шагу. Когда он решил, что они примерно там же, где и поднялись, он подал знак Максиму, и они спустились. На этот раз, достигнув дна ущелья, они ждали, их чувства прощупывали темноту. По ту сторону пустоты огромная южная стена Арета чернела на фоне горизонта. Тут и там его освещали факелы. Их манящий свет и тепло, массивная прочность стены и башен заставили Баллисту снова почувствовать себя в безопасности внутри. Он пожал плечами. Внутри его война была бесконечной бюрократической бухгалтерией, список за списком людей и припасов. Здесь, во тьме, был истинный путь воина. Здесь его чувства были полностью живы, напряжены до предела.

На дне оврага не было видно ничего угрожающего. Ничего не было слышно, и ничего не пахло. Баллиста подала знак. Как и прежде, они отправились в путь медленной трусцой.

Двое мужчин были на полпути, когда услышали приближающийся патруль Сасанидов. Они застыли. Края оврага были слишком далеко, чтобы бежать по нему. Спрятаться было негде. Звуки становились все громче: хруст камней под многочисленными сапогами, удары оружия о щиты и доспехи.

Наклонившись очень близко к своему телохранителю, Баллиста прошептал:

– Их слишком много, чтобы сражаться с ними. Нам придется найти выход из этого положения. Лучше бы ты не забыл свой персидский.

Кельт не ответил, хотя Баллиста был уверен, что он ухмыляется. Персидский патруль выныривал из темноты, спускавшейся к реке, смутным пятном, темнее, чем его окружение.

Внезапно, без предупреждения, Максим шагнул вперед. Тихим голосом, но так, чтобы его было слышно, он позвал "Пероз-Шапур". Удивленная тишина сменилась шумом от шагов Сасанидов. Патруль, должно быть, остановился. Он не ожидал, что в этот момент его может кто-то окликнуть. Через несколько мгновений голос, слегка неуверенный, отозвался: "Мазда". Без колебаний Максим крикнул по-персидски: "Подойдите и назовите себя". Звуки движения вооруженных людей возобновились.

Теперь темное пятно разделилось на силуэты отдельных воинов. Баллиста заметил, как двое с обеих сторон отделились от основного корпуса и разошлись веером. Восхищенный смелым ходом Максима, он не собирался доверять свою жизнь его социальным навыкам. Когда патруль был примерно в пятнадцати шагах, Баллиста вышел вперед и крикнул: "Стой там. Назови себя.'

Сасаниды остановились. Четверо сжимали зазубренные стрелы, наложенные на слегка натянутые луки. В основном корпусе их было, по-видимому, около десяти.

– Вардан, сын Нашбада, возглавляет патруль воинов Сурена.

Голос был из тех, что привыкли к власти.

– А ты кто такой? У тебя странный акцент.

– Мы - Тит Петроний Арбитр и Тиберий Клавдий Нерон.

При звуке римских имен звездный свет заиграл на мечах, которые обнажили Сасаниды, с флангов заскрипели луки в боевом натяге.

– Мариад, законный император римлян - наш повелитель. Шапур, царь царей, сам приказал своему слуге Мариаду послать людей на разведку, чтобы тайком осмотреть задние ворота города неправедных.

На некоторое время воцарилась тишина. Баллиста чувствовал, как бьется его сердце, как потеют ладони. Наконец Вардан ответил:

– А откуда мне знать, что вы не дезертиры из войска великого императора Мариада?

В словах "Великий император" было много презрения.

– Римские отбросы, бегущие к себе подобным?

– Если бы мы были настолько глупы, чтобы дезертировать в обреченный город, мы заслуживали бы смерти.