Чтение онлайн

Я очень большой почитатель нашего президента. Его отношение к Интернету говорит в его пользу. И всё же есть сомнение, что без национальной объединяющей идеи мы победим коррупцию. Впрочем, если с нею будет покончено с помощью антикоррупционного законодательства, то тогда можно будет легко вернуться к практике избрания губернаторов и мэров с помощью выборов.

Буду открыт, что есть, то – есть, а чего нет, того и придумывать нельзя. Дал бы Бог разобраться с тем, что есть. Впрочем, жизнь настолько многообразна, что у неё на все случаи разборок (увы, ныне повседневное слово) припасены неоспоримые факты. Главное, что лично мы чувствуем своим сердцем и чувствуем ли, сталкиваясь с ними. Сегодня так много негатива в нашей стране, да и в мире, что иной раз просто оторопь берёт. Как со всем этим жить?

Уязвлённое недопонимание

Видит Бог, не хотел браться за очерк, потому что, анализируя современную жизнь, даже с мягкостью председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, поневоле приходишь к неутешительным выводам и своей оценкой, статьёй, очерком только увеличиваешь количество негатива.

В самом деле, Кущёвская Краснодара, Энгельс Саратова, Гусь-Хрустальный Владимира и т. д. и т. п. А вот совсем недавно в Хабаровском крае дед взял в заложники собственного внука и заявил, что будет вести переговоры только с высокопоставленным членом партии «Единая Россия».

Простите, но сразу подумалось, слава богу, Владимир Владимирович Путин только лишь лидер, но не член главной партии страны. Хабаровск – не ближний свет, не Гусь-Хрустальный, а за жизнь внука (не дай бог, конечно) пришлось бы спрашивать не только с сумасшедшего деда.

Не знаю, что сталось с террористом и его заложником. Сообщение прошло по Интернету 20 декабря 2010 года.

Словом, негатива так много вокруг, и у нас, и за рубежом, что браться за анализ современной жизни, тем более нашей – себе же дороже. Но тут произошёл случай, который в корне переменил моё отношение к негативу. А именно, нашлись две весьма уважаемые мною VIP-персоны, которые, не считаясь ни с чем, потребовали негатива.

Случилось это накануне Рождества в городе Канны (Франция). Там, в двадцати метрах от православной церкви Михаила Архангела, есть хлебный магазинчик с различной выпечкой. Зять указал на торт. Девушка-продавец предупредила:

– Негатив.

Зять не понял. (К сожалению, он, как и я, понимает французский только со словарём.) Начал изъясняться с помощью мимики и жестов – пытался объяснить, что торт в его понимании не может быть негативным. Увы – негатив и всё тут. Девушка даже в обиде отвернулась и от зятя, и от торта.

Как-то нехорошо получилось – вчера ещё беседовали с французами о моём романе. (Они изъявили желание, в рамках года России во Франции, перевести его на французский язык.) А тут на уровне народной дипломатии какое-то уязвлённое недопонимание. Чаще бывает наоборот, на официальном уровне возникает недопонимание, и знание языков иногда только усугубляет его.

Зять сказал, точнее показал, что возьмёт торт. Девушка успокоилась, как полагается, запаковала. Одной рукой подаёт пакет с тортом, а другой показывает на него.

– Негатив!

Чёрт знает что?! И спросить не у кого. Спустя два часа сели пить чай, естественно, с тортом и, естественно, обсуждая строгое предупреждение. На всякий случай решили не рисковать и VIP-персонам (пятилетней Глаше и девятилетней Марфе) выдали «негатива» в последнюю очередь и уж очень по маленькому кусочку. А торт, как всегда бывает с запретным плодом, оказался на редкость вкусным. И две VIP-персоны, почувствовав ущемление прав, подпрыгивая, стали требовать:

– Хотим негатива, хотим негатива!

Тут уж сам вызвался сходить в магазинчик. Захожу и прямо с порога:

– Аа негатив! (То есть – один негатив.)

Девушка скрылась за перегородкой.

– Но негатив!

Я увидел на витрине такой же торт, говорю:

– А что, разве это не негатив?!

В общем, оказалось, что «негатив» – торт из холодильника и его следует употреблять не сразу, а выждав определённое время. Почему, отчего?! Предоставляю читателям самим разобраться. Я лишь подчёркиваю, что негатив всяким бывает и не всегда негатив – действительно негатив, хотя таким выглядит и подпадает под уголовную статью.

Лик души

Чувство национальности всегда содержит в себе элементы патриотизма: любовь к родине, стране, истории, культуре и много ещё чего, что не перечислишь. А иной раз и не выразишь словами, потому что это нечто таится глубоко в душе и лишь в определённый миг вдруг является как бы из ниоткуда и овладевает всем, что ты есть от макушки до пят. И ты вдруг чувствуешь, что тебя мало, за тобой должны стоять тысячи тысяч. И они стоят. Ты ощущаешь как бы дыхание всех поколений всех времён. А это, как правило, миг победы. Миг высокого восхождения и встречи с самим собою. Самим собою нематериальным, который узнан, потому что он и есть твоя настоящая самость. Самость, данная тебе Богом.

В такой момент душа воспламенена и нисходит озарение, что жил ты не зря, что ты исполнился.

Но бывает и по-другому.

Когда погибаешь от обступившей со всех сторон стихии или от чего-то иного, не менее смертоносного, чему нет сил противостоять, то внезапно, вдруг охватывает душу чувство отсутствия зла и великого смирения перед всем, что ты знал, видел и слышал. И мысль твоя не о всемирных формулах добра и зла, а о какой-то простой вещи, может быть, детской игрушке, которую ты хотел подарить существу, состоящему из одних твоих глаз, но почему-то не подарил. И что-то высокое, близкое и дорогое вдруг по-матерински прикасается к тебе, и ты чувствуешь – нет, это ещё не всё. Где-то там, в неясной дали, которую нельзя видеть глазами, а лишь всевидящим сердцем, ты ещё есть. И есть всё, что ты любил. А любил ты, быть может, меньше, чем ненавидел и гнал. И всё же любимое тобою стало большей частью твоей души, потому что всё, что любил ты, – было прежде тебя любимо твоими дедами и прадедами. И ты только потому и состоялся и исполнился, что в этой родовой цепи любовь никогда не кончается. И смерти – нет.

Чья Москва?

После убийства болельщика «Спартака» Егора Свиридова и несанкционированных выступлений тринадцатилетних – пятнадцатилетних подростков на Манежной площади мы словно очнулись, а очнувшись, испугались, что Москва всё ещё русский город. И как ни странно, больше всех испугались мы, русские.

И те, кто по происхождению русский. И те, кто впитал русский язык, историю, культуру так глубоко, что русскость стала его менталитетом, причем иногда более существенным, чем у некоторых, так сказать, коренных русских.