Чтение онлайн

Я действительно был ей должен. Если бы я не был королем племени, если бы мой отец не давал понять, что я должен взять себе пару, если бы я уделил больше внимания, когда ее улыбки стали фальшивыми, и она начала соглашаться со всем, что я говорил…

Я хмурюсь.

— У нее хорошо получается.

Я поворачиваюсь на голос и киваю, появившемуся рядом Терексу, его взгляд устремлен на тренировочную арену.

— Сражения у нее в крови.

— Она больше не спит в твоем ташиве.

Я поворачиваю голову, и Терекс поднимает брови.

— Люди болтают.

Я чувствую, что мой хмурый взгляд становится мрачнее.

— Она не хочет быть со мной. Она говорит, что в конце концов я найду королеву, и она не хочет видеть, как это произойдет.

— Прямо как Инекса.

— Инекса разговаривала с ней. До этого у нас все было хорошо. Я никогда не был так счастлив.

— Я удивлен, что эта бестия прислушалась к тому, что говорил кто-то другой.

«Все, кого я когда-либо любила, либо бросили меня, либо умерли, Ракиз. Я больше не могу».

— Она травмирована. Ее жизнь была полна потерь. Она не пришла ко мне целостной, и я принял это.

Терекс фыркает.

— После стольких женщин, отчаянно мечтающих стать королевой племени, кто бы мог подумать, что ты влюбишься в ту, которая не хочет иметь ничего общего с этим титулом?

Любовь.

— Так вот что это такое?

Терекс бросает на меня жалостливый взгляд.

— Ты же знаешь, как любит сплетничать племя. Из улыбчивого Ракиза, которого заботит нечто большее, чем просто охота на вуальди, в мужчину с таким мрачным настроением, что даже твои советники боятся подходить к тебе. Это и есть любовь.

Я наблюдаю за Невадой, когда Асроз делает выпад, а она отскакивает за пределы его досягаемости. Она бросается вперед и шлепает его по заднице своим тренировочным мечом, и я прыскаю от смеха, когда он бросает на нее мрачный взгляд.

— Ей тоже плохо, — тихо говорит мне Терекс. — Элли сказала, что она поселилась у другой женщины — Вивиан. Судя по всему, она практически не спит.

Я потираю грудь при мысли о том, что моя бестия кричит во сне. А затем я расправляю плечи, когда Невада смотрит на нас, встречаясь со мной взглядом на мгновение, прежде чем отводит взгляд.

С моей женщиной всегда было не легко, но она стоит того, чтобы за нее бороться. Она стоит всего.

НЕВАДА

Что мне делать, когда моя жизнь рушится, и я не хочу ничего больше, кроме как встать на колени и умолять короля племени о толике его внимания?

Испытывать на прочность все его племя.

Они в бешенстве. Но скоро ситуация станет намного хуже.

У меня было много свободного времени. Бессонные ночи, когда я плакала в подушку, как только Вивиан засыпала.

Я, Невада. Рыдаю по мужчине. Было бы забавно, если бы не было так чертовски неловко.

Я думала, что будет не так больно, что нам обоим будет легче, если мы просто разойдемся. Я могу сосредоточиться на поиске других женщин, чтобы мы могли вернуться на Землю, а он может сосредоточиться на управлении своим племенем.

Но я не могу представить себе ничего более болезненного, чем это.

Я вздыхаю и переворачиваюсь в мехах. Когда я переселилась сюда, Вивиан посмотрела на меня и спросила, когда это ее кради успел стать «палаткой для расставания», но выражение ее лица смягчилось, когда она внимательно вгляделась в мое лицо.

— Ты можешь занять кровать Алексис. Подушка, вероятно, все еще не просохла после того, как Элли рыдала в нее.

Вивиан сегодня уже встала. Хотя я испытываю искушение перевернуться и поплакать, чтобы снова заснуть, мне нужно встать, чтобы начать заключительную фазу операции «Подрыв безопасности лагеря».

Сначала я проверяю Зои. Когда я вхожу, она открывает глаза, и на ее лице появляется улыбка.

Я улыбаюсь, облегчение бьет меня, как удар под дых. Господи, хоть тут все наладилось. Элли поднимает глаза и тоже улыбается мне, указывая на тарелку с едой, которую держит Зои.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Как будто я перенесла воспаление легких. С инопланетной версией антибиотиков.

Я смеюсь и чувствую такое гребаное облегчение, усталость и грусть, что падаю на колени рядом с ее кроватью, зарываюсь лицом в ее меха и разражаюсь слезами.

— О Боже, — говорит Элли, обнимая меня. — Ты в порядке?

Я подавляю смех.

— Это Зои лежит на смертном одре, а ты спрашиваешь, все ли в порядке со мной?

— Ну, у тебя что-то вроде нервного срыва, — говорит Зои, и я ухмыляюсь, вытирая слезы с лица.

— Прости.

— Не извиняйся. Судя из того, что говорит Элли, все девчонки держатся благодаря тебе. Ты имеешь право плакать время от времени.

— Я плакала только этой ночью. И прошлой.

Элли протягивает руку и убирает волосы с моего лица, и это действие настолько материнское, что еще одна слеза скатывается по моей щеке.

— Ну, — говорит она. — Возможно, тебе уже давно пора было это сделать.

— Я потеряла его, — шепчу я. — Я отпустила его и потеряла.

— Ты говорила с ним?

Я качаю головой и наконец сажусь. Глаза Зои влажные от сочувствия, и мы все поворачиваемся, когда в кради входит Мони.

Она бросает на меня один взгляд и, прежде чем вручить мне тарелку с едой, тихонько вздыхает.

— Возьми, дитя. И не спорь со старой женщиной.

Я заставляю себя улыбнуться и беру тарелку. Мони долго смотрит на меня, и мы все молчим.

Потом она говорит.

— Если бы он мог ответить, он бы сказал тебе сражаться за свое счастье, где бы ты его ни обрела.

У меня отвисает челюсть, а Элли ерзает рядом.

— Кто? — спрашивает она. — Ракиз?

Мони с улыбкой качает головой и выходит.

Я все еще смотрю туда, где она стояла, когда Элли придвигает ко мне мою тарелку.

— Браксийцы не ругаются, как мы. Они используют браксийские слова.

— Да, — говорю я. — Так и есть. Извините, девочки, мне пора. Я вернусь позже.

Я удовлетворена грозными взглядами, брошенными в мою сторону, когда я двигаюсь по лагерю. Если люди раздражены, значит не остались равнодушными. Настоящие перемены происходят тогда, когда у людей нет иного выбора, кроме как обратить внимание и изучить свои слабости.