Чтение онлайн

[4] Министр иностранных дел Великобритании, консерватор.

[5] Украинская газета, орган Советов депутатов трудящихся УССР.

[6] Литературное объединение украинских крестьянских писателей.

[7] Украинский журнал.

В городе учреждение, что "Главполитпросветом" называется, огромные апартаменты занимает, с кабинетами, залами, с канцеляриями, с музкомами, теакомами и другими прочими "комами".

А на селе все это гораздо проще. Портативнее, так сказать.

Видите: вон через дорогу, под кумы Ульяны воротами, несколько колод лежит…

Это и есть наш "Главполитпросвет"…

"Работа" начинается так же, как и в городе: в 9-10 часов. Только там — утра, а тут — вечера.

Коллегии нет. Каждый сам себе "коллегия".

Тезисов не пишут…

Вместо тезисов гармошка…

А с этим тезисом все идет, как по писаному.

За председателя — Андрей.

Кто такой Андрей, хотите знать?

— Ну и сукин же сын! — так характеризует его Ульяна. — Земля под ним, анафемой, ходуном ходит! Как молвит, как примолвит, как топнет да как ухватит мою Химку на "польку", так ну что твой вихрь! Шельма-хлопец!

…Работает "Главполитпросвет" регулярно каждый вечер.

Как только начнет это темнеть, вы слышите из лесочка за Ульяниным огородом:

— А-чххи! Чернявая!

Это председатель "Главполитпросвета" на "занятия" пожаловал!

А там, глядишь, кто по улице, кто через тын, являются и постоянные посетители нашего культурно-просветительного учреждения.

И начинается…

Начинается работа всегда с "польки".

Продолжается "полькой".

Конец — все та же "полька".

"Метелицы" или там еще чего, что мы в свое время отплясывали, нету…

"Полька"!

Каких только коленец "музком" не выкомаривает!

И так… и сяк… и этак…

А Андрей!! Андрей!!

Он и боком, он и задом, и согнется, и разогнется, и присядет, и подскочит…

Э-e-e-e-e-x!

— Поверите, — рассказывает Ульяна, — под пятьдесят уже мне, а, ей же богу, иной раз сижу у окна, и разбирает меня! Ну, что шилом кто, поверите, подкалывает! Старик, случается, даже прикрикнет:

— Ты б, — говорит, — старая корчага, лучше святую евангелию почитала!

— А мне не удержаться! Ну, толкает меня, кидает меня, не в хате будь сказано!

…Да где там устоять!

И вы бы, ей-богу, не устояли!

Уж я, кажется, всякого повидал, а сидишь это на крылечке да за перила так и держишься!

Ноги как-то сами собой: дрыг, дрыг, дрыг! И хватаешься то за левую, то за правую.

А тут еще если молодой месяц, оседлав Большую Медведицу, на Млечный Путь выкатит, да еще если черт под самое крыльцо соловушку принесет — ну, нет тебе спасения, и все!

Иногда гармошка затихает…

Тишина, тишина…

Но вот прорезало эту тишину звонкое "ляп".

Верещит не то Химка, не то Марина…

И в голосе том и боль, и счастье, и протест, и поощрение!

Одним словом:

И хочу! И не хочу! Не разберешь!

Это Андрей в "эмансипацию" сунулся [1].

Минута… и хохот!

Звонкий, раскатистый хохот неистово обрушился через перелесок в яр. Колесом докатился до дубовой рощи, что во-он на той стороне, за пшеницей, и несется назад по пшенице перепелом…

…Музыкальное отделение кончилось…

Следующее — вокальное!

Запевает Тимоха:

Как была я молода,

Так была я резва…. . . . . . . . .

Тут уж мои соседи решительно уходят в хату и затворяют дверь…

Высоким фальцетом кончает Тимоха последний куплет…

И снова хохот…

И снова "ляп"…

И так до часа, до двух, а то и позднее…

Напоследок еще буйный взрыв "польки" и вихрь из юбок и сапог.

Заключительный аккорд. И "Главполитпросвет" идет спать… Уходят парами…

1923

Перевод А. и З. Островских.

[1] К читателям. Я фиксирую, разумеется, то, что сам вижу на селе. Мне было бы очень неприятно, если бы кто-нибудь подумал, что я в данном случае разрешаю себе порнографию. Приводя разные выражения (чаще оригинальные, а иногда комбинированные), я хочу показать, какое значение (по большей части шутливое, а иногда и серьезное) приобрели на селе новые слова. — О.В.

Коли глянете, бывало, на наше село, — разведете руками:

Ну, чисто тебе "женотдел"…

Видите? Вон Сторчиха за воротами кого-то честит.

Кого?

Спросите ее, она и сама не знает… Такая уж у нее профессия…

Просыпается с "холера б…" и ложится с "а, сто чертей…".

Вон кума Тетяна лупит Миколку за то, что шапку, стервец, потерял.

Вон Наталка Василину веником учит:

— Слушайся, сукина дочка, матери! Слушайся!

Вон Домаха… Вон Параска… Вон Устя… Вон Горпина…

Вон… вон… вон…

Нет, лучше перечитайте святцы: там всех найдете…

И это ж только на улице. А ведь еще по огородам, по хлебам, по садам, по клуням…

Дед Глушко, тот прямо говорит:

— Бабы этой у нас, ну, что жука-кузьки!

Заправилой у них здесь — Ульяна.

Она главный организатор, вожак и советчик.

Заседания "женотдела" проводятся в воскресенье днем на тех же колодах, где вечером работает "клуб"…

Повестка?

Эх, голубoчки мои! Если б вы там, в столице, за каких-нибудь четыре-пять часов могли разрешить столько вопросов, сколько наш "женотдел" разрешает, я с чувством величайшего уважения преподнес бы вам свою суковатую грушевую палку, которой я в лесу гадюк бью!

Начинается (не так, как у вас!) с "текущих дел"!

— …Водили вы уже свою Муру к бугаю?

— …И что-то я, голубонька, примечаю, молока у моей становится меньше! Как бы, упаси господи, не ведьма!

— …И не говорите, матинка, чур ему, чур! На той неделе, в Свинарном, входит Чопиха, уже под вечер, в хлев… А тут из-под коровы — шмыг!

— …А слышали, у Сторчихи — дочка? Я ей говорила: "За своими, шалава, смотри!" А теперь, к петрову дню: "Нате вам, мама, внука!"

— …А та! Щербатая! "Чхать, — говорит, — я на вас хочу!" Ишь, какая! Только мужик со двора, так что твой ероплан через плетень в сад к Петрову Гнату!.. "Чхать!.." Матери своей в пасхальный очипок чхай, сукина дочка!..