Чтение онлайн

Но Дирк, покуривая трубку, медленно качал головой:

– О, ты не знаешь, мать, как ужасно медленно все это делается. Ведь мне скоро будет тридцать лет. А что я такое? Конторщик или что-то в этом роде у Голлиса.

В свои университетские годы Дирк часто виделся с Арнольдами, Юджином и Паулой, но Селине иногда казалось, что он стал избегать визитов к ним и участия в различных развлечениях. Она догадывалась, что его стесняет отсутствие лишних денег, и была довольна, что он сам отдает себе отчет в разнице положения его и этой золотой молодежи. Юджин имеет свой собственный автомобиль – их было пять в гараже Арнольдов. Паула – тоже. Она была одной из первых девушек в Чикаго, научившихся управлять автомобилем, и носилась в нем по бульварам еще тогда, когда была подростком в коротких платьях. Паула была смела до безумия и обожала быструю езду. Одно время она сильно увлекалась Дирком. Селина знала это. А последние год-два он очень мало говорил о Пауле, и это показывало, что он чем-то сильно задет.

Изредка Юджин и Паула приезжали на ферму из своего нового дома на Северном берегу. Юджин одевался во все английское и носил свой костюм с нарочитой изящной небрежностью. Паула же не любила спортивной одежды. Это не в ее стиле, заявляла она. Тоненькая, смуглая, живая Паула всегда одевалась в легкие мягкие ткани – креп, шифон. Глаза у нее были томные, красивые. Она обожала роскошь и всегда твердила об этом.

– Мне надо выйти за богатого, – заявляла она. – Теперь бедного дедушку перестали уже звать «мясным бароном» и отняли у него Бог знает сколько миллионов. И мы скоро окажемся буквально на улице.

– Вы преувеличиваете, Паула. – Под легкостью тона Дирка угадывалась горечь.

– Нет, неправда. Все эти кризисы за последние годы… Бедный отец! Конечно, дедушка попросту делал глупости, скажу вам прямо. Ясно, что дорогой старый Ог попросту стал филантропом. Я думаю, в его возрасте начинаешь бояться наказания на том свете и носиться с разными сомнениями и страхами. Но это не к лицу такому великому старому пирату, как дедушка. Ему подобает накапливать богатства и жечь и грабить до той минуты, когда он пойдет ко дну вместе со своим кораблем. А мне кажется, старое судно может еще очень хорошо держаться!

– Пустые разговоры, – проворчал Юджин.

Все четверо – Паула, Дирк, Юджин и Селина – сидели на широкой крытой террасе, недавно пристроенной с юго-западной стороны дома. Паула, конечно, сидела в качалке.

Селина поднялась и принялась ходить взад и вперед по террасе. Она вглядывалась вдаль, в поля, приставив козырьком руку к глазам.

– Вот идет Адам с сегодняшним сбором. Он сейчас отправится в город. Корнелий уехал уже час тому назад.

Ферма де Ионг отправляла теперь на рынок по две большие партии товара. Селина собиралась приобрести большой грузовой автомобиль, который мог бы вместить весь товар и сэкономил бы много времени. Она сошла вниз, чтобы присмотреть за укладкой овощей. Спускаясь со ступенек, Селина повернула голову и сказала молодым людям:

– Отчего бы вам обоим не остаться ужинать? Вы отлично можете поспорить во время еды и поехать домой вечерком, когда станет прохладно.

– Я останусь, – сказала Паула. – Спасибо. У вас, надеюсь, будут на ужин всякие овощи, и вареные и сырые, со сметаной и сливками! И позвольте мне самой собрать их в поле, как Мод Мюллер или Мария-Антуанетта, или кто-то еще из этих жеманниц.

В туфельках на французских каблуках и прозрачных шелковых чулках она отправилась в путешествие по рыхлой черной земле в поле, а Дирк понес за ней корзину.

– Спаржи! – приказала она прежде всего. Затем: – Но где же она? Неужели это?

– Надо ее выкопать, глупая, – сказал Дирк, доставая из корзины острый нож.

– О, дай мне самой. – Она живо встала на колени прямо на землю в своих шелках, искромсала ножом порядочное количество нежных корешков спаржи, потом бросила и села, наблюдая за манипуляциями, которые производил рядом своим ножом Дирк.

– Давайте нарвем редиса, и помидоров, и латука и гороха, и артишоков и…

– Артишоки растут в Калифорнии, не в Иллинойсе.

Он был более обыкновенного неразговорчив и даже заметно мрачен. Паула обратила на это внимание.

– Зачем так хмуриться, ты что – Отелло?

– Ты ведь несерьезно говорила это? Относительно брака с богачом?

– Разумеется, серьезно. А за кого же, по-твоему мне выходить?

Он молча глядел на нее, Паула усмехнулась.

– Не думаете ли вы, сударь, что я была бы идеальной невестой для фермера?

– Я не фермер.

– Ну, архитектор. Твоя должность чертежника у Голлиса и Спрага может дать тебе самое большее двадцать пять в неделю.

– Тридцать пять, – сказал Дирк угрюмо.

Она выставила одну из своих ножек.

– Эти туфли стоят тридцать!

– Но не буду же я получать всю жизнь тридцать пять? У тебя достаточно ума, чтобы понять это Юджин не зарабатывал бы так много, не будь он сыном богатого отца.

– Внуком своего деда, – поправила Паула – но я вовсе не уверена, что это так. Юдж – прирожденный механик, но они не дают ему хода. Он обожает машины и все такое. Но как же! «Сын миллионера-упаковщика» должен непременно войти в дело его отца и деда. Вдруг бы в газетах появился портрет Юджа в шапочке и штанах рабочего? Он отправляется в десять в контору на Мичиган и уходит оттуда в четыре – и в результате он не отличит быка от коровы, уверяю тебя.

– Какое мне дело до Юджина! Я говорю о тебе. Ты шутила, не правда ли?

– Ничуть! Я не хочу быть бедной или даже только состоятельной. Я привыкла к деньгам – к куче денег. Мне двадцать четыре года. И я знаю, что мне надо.

Дирк отшвырнул кончиком башмака ни в чем не повинную свеклу.

– Ты нравишься мне больше всех, кого я знаю.

– О, конечно, особенно моя карьера тебе по душе.

– Ну-с, что дальше?

– Дальше давай соберем редис и будем есть его со сметаной, как полагается.

Паула сделала вид, будто хочет поднять тяжелую корзинку. Дирк так резко вырвал корзинку из ее рук, что она даже слегка вскрикнула, и он с раскаянием посмотрел вниз на красный след на ее ладони. Он взял девушку за плечо, даже тряхнул слегка.

– Посмотри на меня, Паула. Неужели ты можешь мне повторить, что выйдешь замуж за человека только потому, что у него водится много денег?

– Может быть, не только из-за одного этого. Но, конечно, это будет одной из причин. Разумеется, я предпочту такого человека субъекту, который тащит меня по полю, словно я мешок с картофелем.

– О, прости, пожалуйста. Но слушай, Паула, тебе известно, что я – о, проклятье! – что я застрял в этой конторе и пройдут годы, пока я…

– Да, но, вероятно, пройдут годы, пока я найду миллионы, которые мне требуются. Так зачем же дуться? А затем, даже если я их найду, мы оба – ты и я – можем остаться хорошими друзьями.

– О, перестань. Не упражняйся в красноречии при мне, будь добра! Вспомни, я знаю тебя с десяти лет!

– И поэтому знаешь отлично, какая черная у меня душа, не так ли? На самом деле тебе нужна какая-нибудь милая сердечная девушка, которая сумеет отличить спаржу от гороха и хорошо ориентируется на кухне. – Боже упаси!