Чтение онлайн

Дежурным офицером был капитан Алехин.

«Что же с Гречко?» – капитан смотрел вниз на летающий остров с носового мостика, пытаясь подавить меланхолию, которая закрадывалась в его грудь.

Старшина поднялся на мостик и подошел к капитану.

– Есть новости? – сказал капитан Алехин, не смотря на него.

– К сожалению, нет, капитан. Инженер-лейтенант Гречко не вернулся на корабль по состоянию на сегодняшнее утро.

– Ясно.

Остальные молчали, и капитан снова повернул голову в сторону воздушного острова.

Старшина отдал честь и ушел.

– Не вернулся, – капитан пробормотал себе под нос.

Отъезд был неизбежен. Было невыносимо тяжело оставлять Гречко, с которым Алехин учился и играл с детства, посреди Южно-Китайского моря. Было бы легче, если бы они искали и не нашли его, но приказ капитана строго запретить сходить, когда в поле зрения находится воздушный остров, было слишком тяжело вынести. Но военная дисциплина должна быть торжественной. В глазах капитана Алехина не было ни единой слезинки, но сердце его разрывалось.

Капитан вышел на передний мостик.

Корабль вот-вот отплывет.

Над кораблем раздался чистый и звонкий звук трубы.

В балках развевался сигнальный флаг.

"Готов к отплытию!"

Санитар, дуя в свисток, обратился к палубам и внутренним помещениям корабля.

Одни поспешили на нос, другие – на корму. Вскоре толстый швартовочный линь к воздушному острову был отпущен.

Двигатель работал уже несколько минут.

Вскоре железные балки воздушного острова начали двигаться из стороны в сторону. Корма пузырилась белым. Позади расходились небольшие волны.

Имперский корабль Бетонное сердце покинул воздушный остров.

Первый корабль Киров уже находился далеко впереди.

С вершины воздушного острова махали шляпами и оживленно размахивали руками. Белые люди, черные люди, желтолицые восточные люди – все они счастливо махали.

– Эхэхэй!

На верхней палубе летающего острова было видно лицо контр-адмирала Литта, командующего строительной группой летающего острова.

На балках поднимался еще один сигнальный флаг.

– По случаю нашего отъезда мы выражаем глубочайшее почтение контр-адмиралу Ритту, – послышалось.

Седовласый, краснолицый контр-адмирал Литт улыбнулся и снова поднял руку в приветствии.

Флаг с пожеланием безопасного плавания был также поднят на сигнальной башне на воздушном острове.

Мужчины, работавшие на воздушном острове, прекратили работу, замахали руками и засвистели.

Стоя на носовом мостике, капитан Алехин поднес бинокль к глазам и наблюдал за этими грандиозными проводами. Лица, лица! Сотни и тысячи лиц, ни одного не упустить!

Между балками, на подъемниках, на палубах, на крышах прогулочных кают, в окнах кают – везде мелькали лица, и еще больше лиц.

Среди них капитан изо всех сил старался найти то единственное лицо, которое было у него в памяти. Лицо, которое он пытался найти, было, без сомнения, достойным лицом инженер-лейтенанта Гречко.

Капитан Алехин держал бинокль у глаз и оставался неподвижным, как статуя. Внезапно он зарычал. Рука капитана с биноклем задрожала. Он поспешно сфокусировал бинокль.

В третьем окне от баржи в квартире рабочих на третьей палубе воздушного острова лицо с забинтованной головой выглядывало из-за плеч мужчины и женщины в колоколе.

Сердце капитана внезапно забилось.

Алехин пристально смотрел на то лицо, пока оно не превратилось в пятно. Затем, желая видеть более четко, он перефокусировался, но как только он это сделал, увидел, что лицо исчезло из окна.

Сколько бы раз он ни наводил на то окно свой бинокль, лицо больше не попадало в поле зрения.

– Черт.

Капитан Алехин опустил бинокль и вздохнул.

«Показалось, что мужчина с повязкой на голове, который смотрел на меня, похож на Гречко, но мне же показалось? Трудно представить Гречко среди всех этих мужчин и женщин в каютах рабочих. Вряд ли… Вряд ли».

Капитан Алехин говорил про себя с такой тяжестью, как будто его вот-вот стошнит.

Бетонное сердце быстро набирал скорость.

Капитан Алехин смотрел вслед улетающему острову, удаляющемуся на юг, а его грудь вздымалась от боли.

Таким образом, дело об исчезновении инженер-лейтенанта Гречко осталось нераскрытым и констатировано в «дурной книге», где фиксировалось все, за что можно получить мощных тумаков.

Тень летающего острова становилась все меньше и меньше.

Больше ничего нельзя было сделать.

– Дежурный офицер! – подбежал пухлый матрос и быстро поднял руки в приветствии. Это был Мандаринов. Его лицо выражало необычное напряжение.

– Чего такое?

– Я не вижу старшего матроса Патрушева! – сказал тот. – Не знаю, важно ли это, может, чинит что-нибудь, но я решил, что должен сообщить дежурному офицеру.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – укорил капитан. – Патрушев – это тот моряк, который присматривал за Гречко?

– Да, капитан. И его нет.

Алехин удивился, но тут же проявил сдержанность.

– Сейчас буду, – сказал капитан. – Иди к своим.

Мандаринов напрягся.

– Дежурный офицер. Я был бы признателен, если бы вы не упоминали то, что я сказал.

– Это еще почему? – спросил Алехин.

– Тут такое дело, сложно объяснить, просто могу я вас попросить забыть о том, что именно я об этом рассказал?

– Странный ты, – Алехин окончательно смутился. – Если это так важно, хорошо. А теперь иди, позже подойду.

– Большое спасибо, – сказал Мандаринов и побежал к входу.

Капитан Алехин сообщил старпому о новом инциденте и немедленно отправился в эскадру матроса Патрушева.

– Я слышал, что матрос Патрушев исчез, – сказал капитан Алехин.

– Капитан! – сказал один из солдат. – Я только что достал мешок с одеждой Патрушева, осмотрел его и нашел эту предсмертную записку.

– Что, предсмертная записка? – Алехин быстрым шагом подошел к солдату. Он выхватил лист из рук и увидел, что оно было написано на листе канцелярской бумаги простым спокойным почерком.