Вот жизнь моя. Фейсбучный роман
Шрифт:
Став аспирантом ИМЛИ, я оказался приписанным к Отделу русской классической литературы. Заседали сотрудники этого Отдела (обязательно с большой буквы) по средам.
Я и сейчас, закрыв глаза, как живых вижу тогдашних столпов отечественного литературоведения. Заведующий Отделом (и мой научный руководитель) Константин Николаевич Ломунов [96] . А ошуюю и одесную – Кирилл Васильевич Пигарев [97] , Ульрих Рихардович Фохт [98] , Лидия Дмитриевна Опульская [99] ,Андрей Леопольдович Гришунин [100] , Уран Абрамович Гуральник [101] и, разумеется, член-корреспондент Академии наук Петр Алексеевич Николаев [102] ].
96
Ломунов Константин Николаевич (1911–1998) – доктор филологических наук, профессор, автор ряда книг о жизни и творчестве Л. Н. Толстого.
97
Пигарев Кирилл Васильевич (1911–1984) – доктор филологических наук, профессор, правнук Ф. И. Тютчева и многолетний директор музея-заповедника «Мураново» (1949–1980). Его книги посвящены А. В. Суворову, К. Ф. Рылееву, Д. И. Фонвизину и, разумеется, Ф. И. Тютчеву.
98
Фохт Ульрих Рихардович (1902–1979) – доктор филологических наук, профессор, автор книг о русской литературе XIX века. По свидетельству Б. Ф. Егорова, «Ученик В. Ф. Переверзева, Фохт в молодые годы отдал дань вульгарному социологизму, потом выкарабкивался из жестких схем, но некоторая концептуальная схематичность осталась у него навсегда», поэтому «интереснее, чем в печатных трудах (…) Ульрих Рихардович раскрывался в устных разговорах». Возможно, но со мною Фохт таких разговоров не вел, так что и вспомнить мне о нем почти нечего.
99
Опульская (Громова-Опульская) Лидия Дмитриевна (1925–2003) – доктор филологических наук, член-корреспондент РАН, ставшая после смерти К. Н. Ломунова заведующей Отделом русской классической литературы НМЛ И. Начиная со студенческих лет занималась изучением жизни и творчества Л. Н. Толстого.
100
Гришунин Андрей Леопольдович (1921–2006) – текстолог, доктор филологических наук. Участвовал в подготовке к изданию академических собраний сочинений А. Герцена, И. Тургенева, Н. Некрасова, А. Грибоедова, А. Чехова, А. Блока, был составителем и ответственным редактором десятков изданий в серии «Литературные памятники».
101
Гуральник Уран Абрамович (1921–1989) – доктор филологических наук, историк русской литературы XIX века, вел раздел истории литературы в журнале «Вопросы литературы», но при этом еще и печатался со стихами и прозой на идиш в журнале «Советиш Геймланд». Как вспомнил Александр Архангельский в комментах к этой новелле, «Уран Абрамыч отличался не столько литературоведческими взглядами, сколько невероятным румыно-еврейским акцентом и веселым скепсисом».
102
Николаев Петр Алексеевич (1924–2007) – доктор филологических наук, профессор, член-корреспондент АН СССР, автор книг об эстетическом наследии Г. В. Плеханова и методологии советского литературоведения и, видимо, один из самых выездных научных сотрудников ИМЛИ. Во всяком случае, не было ни одного заседания в институте, где он не рассказывал бы об успехе своих лекций в США, Великобритании и других экзотических (тогда) странах. Лектор, наверное, и в самом деле был неплохой: запомнилось, как его жена, чиновница Госкомиздата, говорила мне, совсем еще не приученному к публичным выступлениям: «А вы у Петра Алексеевича учитесь. Его ночью можно разбудить, и он сразу начнет лекцию читать – на любую причем тему».
Ведь были люди в наше время, не то что нынешнее племя!.. Боюсь, правда, что мало кто и тогда, и сейчас сумел бы отличить эстетические воззрения Урана Абрамовича от научной позиции Петра Алексеевича.
Но входили в Отдел, конечно, и другие. Сияющая обаянием, в том числе интеллектуальным, Екатерина Васильевна Старикова [103] , хмурый остроумец Зиновий Самойлович Паперный, блистательный Юрий Владимирович Манн… [104] Не они, разумеется, одни стоят доброй памяти, но я, пожалуй, уйду пока от персоналий к общим для Отдела проблемам.
103
Старикова Екатерина Васильевна (1924) – кандидат филологических наук, автор книг и статей о русской литературе советского периода.
104
Манн Юрий Владимирович (1929) – доктор филологических наук, профессор, ведущий российский специалист по творчеству Н. В. Гоголя и главный редактор его академического Полного собрания сочинений.
Одна из них состояла в том, что надо было время от времени жучить Александра Павловича Чудакова. Самый младший по возрасту он ходил (так, по крайней мере, казалось) во всеобщих любимцах, но поступал не всегда подобающе. Так, например, в отличие от большинства ведущих и старших научных сотрудников, что заполняли своими трудами малотиражные и безгонорарные (sic!) имлийские сборники, Александр Павлович с его отменным пером и ума палатой был зван еще и в «Вопросы литературы» [105] , и вообще во все издания, которые могли до него дотянуться. А следовательно, находясь на академической службе, дерзал получать гонорары.
105
«Вопросы литературы» – журнал по истории и теории литературы, издающийся с апреля 1957 года.
Что было, разумеется, абсолютно неприемлемо этически. Так как же его, молодого, незрелого, было не жучить старшим товарищам?
Нам, имлийцам, вузовские аспиранты завидовали. Еще бы! У них комсомольская жизнь била ключом и, как тогда шутили, всё больше по голове. Да и потом – то припашут (слово уже нынешнее) к приему вступительных экзаменов, то позовут ассистентами на семинары. А еще ведь сентябрьские выезды на картошку [106] , где бог бы с ней, с картошкой, главное – удержать подопечных студентов, чтобы они совсем уж не разгулялись.
106
Выезды на картошку – общепринятое название того, что на языке официальной пропаганды именовалось сезонной шефской помощью селу. Помимо студентов, из учреждений, промышленных предприятий и особенно из научно-исследовательских институтов рекрутировались сотрудники помоложе, чтобы принять участие в уборке урожая. И отнюдь не обязательно картошки – так, ростовских филфаковцев в те годы почему-то распределяли собирать виноград по местным винсовхозам.
То ли дело академический институт. От хиленькой комсомольской организации, куда под предводительством Славы Бэлзы [107] , будущего телепросветителя, входили Витя Ерофеев и несколько известных ныне литературоведов, никто ничего никогда не требовал. Совсем ничего. Так что обязанностью только и было носить крышку гроба на частых тогда в институте гражданских панихидах.
И еще овощная база.
Об этом вместилище гнилой картошки и подгнивающей капусты мне пару дней назад напомнил Юрий Владимирович Манн, крупнейший в мире знаток Гоголя и русского романтизма. «Когда я первый раз туда отправился, – рассказал он, посверкивая стеклышками очков, – то, выйдя из метро, стал спрашивать, где же она, Кунцевская. А вы, мне ответили, как увидите людей тоже в очках, так за ними и пристраивайтесь. Всем, кто в очках, в одно место дорога» [108] .
107
Бэлза Святослав Игоревич (1942–2014) – в пору, когда я поступил в аспирантуру, он был уже сотрудником ИМЛИ, автором вполне ординарных статей о литературе стран социалистического лагеря, так, впрочем, и не защитившим кандидатской диссертации. Позднее был обозревателем «Литературной газеты» по этим же самым соцстранам. А прославился лишь в 90-е годы, когда несомненный ораторский дар, аристократическая внешность и безупречные манеры сделали Бэлзу самым модным ведущим престижных концертов и торжественных церемоний, а затем и полномочным представителем рафинированной (прежде всего, музыкальной) культуры на малокультурном российском телевидении.
108
«В одно место дорога» – об этом же Ю. В. Манн, хотя и несколько иными словами, вспомнил и в своей книге «Память-счастье, как и память-боль…» (М., 2014, с. 31).
И лучшие, действительно, люди бродили тогда по этим садам Академа [109] . В фуфаечках и, у кого были, в болотных сапогах. Чудаков Александр Павлович, Бочаров Сергей Георгиевич [110] , иные многие… Посланцы из других институтов на овощной базе в Кунцеве, конечно, квасили по-черному. Но не мы, не филологи. Разве что чекушку раздавим, не более. Атак… Иногда и стихи читали там же, у контейнеров, но чаще продолжали начатые ранее и всегда актуальные, всегда захватывающие разговоры – о Бестужеве-Марлинском и о пэоне втором [111] . Или все-таки о четвертом?
109
Сады Академа – роща близ Афин, где, по преданию, был похоронен герой греческой мифологии Академ и где Платон уже в 4 веке до н. э., прогуливаясь с учениками, излагал им свое учение.
110
Бочаров Сергей Георгиевич (1929) – историк и теоретик литературы. Присуждая ему в 2007 году премию А. Солженицына, жюри сочло должным отметить, что эта премия присуждается «за филологическое совершенство и артистизм в исследовании путей русской литературы; за отстаивание в научной прозе понимания слова как ключевой человеческой ценности».
111
Пэон – в русском силлабо-тоническом стихосложении так называется сложная стопа, состоящая из трех неударных и одного ударного слога.
Годы прошли, но я так и перевозил свой ватничек и свои резиновые сапоги с одной съемной квартиры на другую. Вдруг, думал, еще пригодятся.
Как научный руководитель, Константин Николаевич Ломунов большого вреда мне не причинил. Диссертацию посмотрел уже после предзащиты, но, впрочем, до самого торжественного акта. И потребовал двух изменений.
Первое. Во всех фразах и оборотах типа «радикально-демократическая и либеральная критика поддержала (или, наоборот, осудила)» снять неуместный соединительный союз «и». Чтобы и первой, несомненной, и второй, сомнительной, критикам были посвящены отдельные фразы. Или – можно и так, сказал профессор, – если суждение правильное, оставить одну радикально-демократическую, если неправильное – оставить, соответственно, одну либеральную.
И второе требование. Открыть список использованной литературы классиком (понятно, простите за тавтологию, что не литературы). Любым.
И я, помнится, в видах скорой защиты выбрал Энгельса. Со временем, когда я плотнее вошел в литературно-критический, как тогда говорили, «цех», выяснилось, что угадал я правильно. Тогда, в 70-е, цитаты из классиков уже отнюдь не были обязательным условием публикации (защиты – да, а публикации – не обязательно). Чем большинство моих коллег – критиков и филологов – невозбранно и пользовались.
Кроме тех, кто хотел попасться начальству на глаза. И тогда особенно уж бесстыжие всюду, куда можно, совали что-нибудь из Ленина или постановления очередного пленума ЦК КПСС. Те, кто лучше о себе думал, могли подпустить что-нибудь из Энгельса, считавшегося почему-то наиболее нравственно приемлемым. А щеголи – как правило, из выпускников вольнодумной Академии общественных наук при ЦК нашей партии [112] – с особым шиком цитировали все-таки Маркса. Но непременно – «Из ранних произведений» [113] .
112
Академия общественных наук (АОН) при ЦК КПСС – высшее учебное заведение, созданное в 1946 году и готовившее идеологические кадры как для центральных партийных учреждений, так и для вузов, научно-исследовательских институтов и советской печати. Занятно, что ее закончили сразу два бывших ректора Литературного института – критик Евгений Сидоров и писатель Сергей Есин, а Владимир Егоров, еще один бывший литинститутский ректор, в течение десяти постперестроечных лет успешно руководил Российской академией государственной службы, в которую как раз и трансформировалась АОН при ЦК КПСС.
113
«Из ранних произведений» – «Вообще не люблю, но вот разве только кое-что из раннего» я чаще всего слышала применительно к Маяковскому, Евтушенко и Пугачевой. Оказывается, первым в этом ряду должен стоять Маркс», – изумилась в комментах к этой новелле Ольга Бугославская. А профессор Наталья Полтавцева элегически вздохнула: «Из ранних произведений. Он же – сороковой том. Хороший, кстати, сборник, неогегельянский и неошелленгианский. Впору хоть опять цитировать… Он меня на защите по философской прозе Платонова выручил, когда один доктор-имлиец, автор монографии о Ленине и Луначарском, спросил, что это за слово „отчуждение“ у меня на первой странице автореферата и нужны ли подобные словечки нашему советскому литературоведению? А я, ничтоже сумняшеся, быстро так ответила, что термин „отчуждение“ взят из „Экономико-философских рукописей“ 1848 года Маркса, а он, в свою очередь, использовал термин Гегеля “отчуждение, или алиенация“. Хорошо учили философии в Ростовском-на-Дону университете! Как теперь понимаю, щегольски!»
Скажи мне, что за книги у тебя на полках стоят, и я скажу, одной ли мы с тобой крови. В нашем поколении этот критерий срабатывал безошибочно. И кто из нас, придя в квартиру к полузнакомым людям, не скользил взглядом – хоть бы и расположившись уже за пиршественным столом – по разнорослым книжным рядам? Что-то отмечая с чувством избирательного родства, и у меня, мол, такие же дома, а на чем-то тормозя даже и с ревностью: где же это они раздобыли то, за чем я давно и безуспешно охочусь…
Вот позвала как-то меня, еще аспиранта, к себе в гости дальняя родственница моей жены. Она тогда продавщицей работала в «Синтетике» на Калининском – ну, москвичи, кому за 50, даже за 40, этот магазин сразу вспомнят и поймут, что с дефицитом у нашей милой Гали проблем не было.
И действительно: в спальне этажерочка для себя, с Пикулем [114] , Юлианом Семеновым [115] , зарубежными детективами – это, теперь-то понятно, взамен дамских романов, которых на русском языке тогда еще не было. А в гостиной… Ну, глаз не отвести: два, даже три, может быть, полированных шкафа, а в них – всё, что филологическая душенька пожелать может. И «синий» Мандельштам, и «агатовая» Ахматова [116] , и академический Достоевский, и альбомы – то Дега, то Чюрленис, – и Эйдельман [117] , и Аверинцев, и Лотман…
114
Пикуль Валентин Саввич (1928–1990) – писатель, батальные и особенно исторические романы которого в 1970-1990-е годы пользовались столь оглушительным успехом, что СССР почти не шутя называли самой читающей Пикуля страной в мире. Память о писателе увековечена несколькими многотомными собраниями сочинений, а совокупный тираж его произведений, по утверждению вдовы В. Пикуля, уже к 2008 году достиг 500 миллионов экземпляров. Его имя носят малая планета Солнечной системы, три морских корабля, улицы в Балтийске и Североморске, библиотеки Балтийского и Тихоокеанского флотов; памятники и памятные доски открыты в Мурманске, Санкт-Петербурге и Риге; с 1995 года ежегодно присуждается литературная премия имени В. Пикуля.
115
Семенов (Ляндрес) Юлиан Семенович (1931–1993), писатель, который после окончания Института востоковедения (1953) женился на приемной дочери С. В. Михалкова (1955) и, вступив, как тогда шушукались, в тесное сотрудничество с советской разведкой и контрразведкой, подолгу в 1960-1970-е годы работал как собкор и спецкор московских СМИ во Франции, Испании, Германии, на Кубе, в Японии, США и Латинской Америке. Но только ли этим объясняется его блестящая писательская карьера и его успех у читающих масс страны? Вряд ли, так что придется признать, что Семенов был действительно мастером остросюжетного, чаще всего детективного повествования. «Хм. А я именно от «Петровки, 38» едва ли не впервые прознал о Хлебникове и уж точно впервые – о ЗиФе, – подтвердил в комменте к этой новелле Юрий Васильев. – Да и в своем жанре Юлиан, ей-богу, далеко не из худших по любым меркам. Не Иванов, чай».
116
«Агатовая» Ахматова – «Попробуйте купить Ахматову. // Вам букинисты объяснят, // что черный том ее агатовый // куда дороже, чем агат», – припомнил Георгий Трубников в Фейсбуке написанное в те годы стихотворение Андрея Вознесенского «Книжный бум».
117
Эйдельман Натан Яковлевич (1930–1989) – вероятно, самый в 1970—1980-е годы популярный историк, автор книг о декабристах, Карамзине, Пушкине и Герцене.