Чтение онлайн

— А я тебя, Петрусь, сразу распознал, по свисту, — сказал Антошка, опуская палку.

— Вы не видели летчика? — спросил Вовка. — Он спустился на парашюте. Тут в небе воздушный бой шел.

— Летчика? — переспросил Антошка и насмешливо скривил рот. — Опоздали! Дядя Степан нашел его на той стороне болота и отвез на председательской тачанке в больницу. У летчика был орден. Дядя Степан сказал, что он сильно ранен, может не выжить.

Вовка взглянул на Петруся. Жаль, что опоздали…

— Ну, как ваша деревня? — поинтересовался Антошка.

— А что? — спокойно спросил Вовка.

— Как что?

Антошка уставился на Вовку, потом перевел взгляд на удивленные лица Петруся и Саньки.

— Да вы что, с луны свалились?

— А что? — ответил Санька. — Мы рыбачили.

— Эх вы, тюри–растюри, рыбаки лопоухие! Деревню вашу по–настоящему бомбили… Мы вот с Борькой бежим посмотреть… А вы рыбачили!..

Ребята, не мигая, смотрели на Антошку: не врет ли он? Потом, убедившись, что тот говорит правду, молча повернули и со всех ног помчались в деревню. Антошка с братом кинулись их догонять.

Лес кончился. За зеленым полем ржи на гребне покатого холма начиналась деревня. Ребята остановились, испуганно всматриваясь. Никаких следов разрушения. Дома стояли целехонькие, белая церковь поднималась к небу желтым куполом, похожим на луковицу, красное кирпичное здание школы спокойно смотрело темными окнами на село, а над двухэтажным побеленным домом правления колхоза развевался на ветру вылинявший красный флаг.

— Никакого пожара нету, — разочарованно произнес Борька. — А мы, дураки, бежали!

— Значит, набрехала тетка Супониха. — Антошка дернул брата за рукав. — Пошли назад. Лучше сходим в урочище, посмотрим сбитый вражеский самолет.

У Вовки загорелись глаза.

— Пошли и мы с ними!

Он никогда еще не видел вблизи настоящего фашистского самолета с черными крестами на крыльях. Петрусь и Санька тут же согласились на такое заманчивое предложение.

Но не успели мальчишки сделать нескольких шагов, как послышалось конское ржанье и стук копыт. Кто–то скакал по лесной дороге.

Ребята посторонились. Из–за поворота вылетела двуколка. В ней, держа вожжи, сидел усатый мужчина в серой ситцевой рубахе и потрепанной военной фуражке. Петрусь толкнул Саньку в бок:

— Батька твой!

Вовка сразу узнал дядю Семена, брата своего отца. Было видно, что дядя Семен чем–то встревожен. Он круто остановил двуколку, конь, запрокидывая голову и кусая удила, недовольно заржал.

— Где шляетесь, сорванцы?! — крикнул Дядя Семен, обращаясь к сыну и племяннику. — Матери с ума сходят, а вас нет и нет! Всю речку изъездили за вами, шельмецами.

— Мы, батя, рыбачили, — поспешил оправдаться Санька.

— Нашли время! — Отец указал кнутовищем на место рядом с собой. — А ну, живее!

Санька, Вовка и Петрусь взобрались на двуколку. Троим было тесно, и Петрусь сел внизу, у ног, держась за передок. Дядя Семен взмахнул кнутом.

— Но-о! Пошел!

ГЛАВА ВТОРАЯ,

в которой Вовка попадает под бомбежку

Вовка давно мечтал о приключениях и подвигах. Но ему и во сне не снилось и в самых дерзких мечтах не виделось тех приключений, которые выпадут на его долю. Мог ли он знать, что уезжает из Москвы не в деревню к бабушке Пелагее, а на фронт, не на каникулы, а на войну, что придется ему бродить по тылам врага, сражаться с гитлеровцами, быть разведчиком в партизанском отряде…

…Весь день Вовка вместе с ватагой мальчишек ошалело носился по деревне. Они успевали всюду. До боли в ладонях аплодировали на митинге, толпились у крыльца правления колхоза, где собрались на партийное собрание коммунисты, бежали по пыльному тракту за тремя грузовиками, на которых уезжали в районный центр добровольцы и призывники.

К вечеру деревню облетела тревожная весть: немецкие танки, прорвав оборону наших войск севернее Бреста, движутся к Минску. Говорили, что если их не остановят, то через день–два деревня будет отрезана и окажется в тылу врага…

Из райцентра прискакал на взмыленном коне посыльный и передал пакет председателю колхоза. Через несколько минут сторож дед Архип уже бил молотком по подвешенному железнодорожному буферу, сзывая односельчан. Собрание на этот раз было кратким. Вовка с Санькой влезли на дерево, чтобы лучше видеть и слышать. Новое незнакомое слово «эвакуация» сразу насторожило мальчиков.

— Что это? — спросил шепотом Санька. — Отступление?

— Эвакуация — это организованный отход, — пояснил Вовка.

— Ага, понятно.

Из лесу раньше времени пригнали колхозное стадо. Женщины торопливо доили коров. К свиноферме подкатили два грузовика, на них стали грузить свиней. Животные визжали, упирались. На краю деревни стояли молотилки, сеялки, веялки, туда же привезли и комбайн. Санькин отец в рубашке с засученными по локти рукавами плескал на них из ведра керосином, а хмурый председатель ходил следом и поджигал. Языки пламени сразу охватывали машины, и черный дым поднимался столбом к небу.

Мальчишки, притихнув, толпились возле огромных костров.

— Вовка! Вовка!

Рядом стояла соседская девчонка Поля, которую ребята дразнили «Полька–полячка, старая гордячка».

— Вовка, иди скорее домой! Тебя мамка кличет!

Вовка поморщился: всегда так. Как что–нибудь интересное, так зовут домой.

…В избе творилось что–то невообразимое. Дверцы шкафа распахнуты, сундук открыт, на полу два больших узла, а третий торопливо связывала бабушка Пелагея. Темный с белыми крапинками платок почти сполз на шею, открыв седые взлохмаченные волосы. Глаза у бабушки красные, заплаканные.

Вовкина мать торопливо укладывала вещи в желтый кожаный чемодан. Рядом с грузной бабушкой Пелагеей Вовкина мать, одетая в серую спортивную куртку и узкие синие бриджи, казалась хрупкой и маленькой. Но Вовка знал, что его мама сильная и ловкая. Дома, в Москве, на стене висят три диплома и одна грамота. Весной этого года Вовка сам видел, как проходили на стадионе соревнования, как его мать быстрее всех пробежала два круга и первой коснулась финишной ленточки. Ее тогда поздравляли, играл оркестр, весь стадион аплодировал, а генерал вручил грамоту и часики. Эти маленькие часики и сейчас на маминой руке.