Чтение онлайн

— А скажи мне, почтенный Агафон, а не желает ли такой умелый моряк, как ты, заработать по-настоящему серьезные деньги?

— Куда надо плыть? — с прежней меланхолией во взоре спросил корабел.

— В Александрию, — ответил Коста.

— Пятнадцать солидов, — почесал башку Агафон.

— Двадцать, если доберешься за десять дней, — протянул руку Коста.

— Двадцать пять, — пожал ее Агафон, который даже зажмурился от собственной наглости. — Мне понадобится второй рулевой. Ночью тоже пойдем.

Коста давно не был в Александрии, а потому оглядывался по сторонам с немалым любопытством. Город, неимоверно разбогатевший на транзите пряностей и товаров из Индии, совсем оправился от разорения прошлых войн. Тут не осталось ни одного сожженного или разрушенного здания. Напротив, он был застроен плотно, как все города Востока, а следы пожаров на стенах тщательно отскоблили. Множество домов были совершенно новыми и радовали свежей известкой кладки. Тут делали крошечные окна. Безжалостное солнце Египта — это не то, что любили впускать в дом, ведь большую часть года здесь мечтали о прохладе. Впрочем, сейчас, когда солнце закатилось за горизонт, тут было почти неплохо. Да и ветерок, который нес с моря соленую свежесть, делал это место довольно приятным. Но это было личное мнение Косты, который стал записным северянином, живя в далекой Братиславе.

Мостовые из тесанных каменных плит горожане выметали добросовестно, а потому песок, который несло сюда из расположенной неподалеку пустыни, вывозили вместе с другим мусором. Александрия стала чудо как хороша, ничуть не похожая на место, истерзанное когда-то вечной враждой греков, египтян и иудеев. Все эти люди теперь жили рядом, не боясь соседей. Первый штраф за оскорбление человека иной веры был весьма чувствительным, второй — огромным, а третьего просто не было. Из Александрии таких высылали на сто первую милю, что означало разорение мелкого лавочника, а для купца — немыслимый позор и потерю заказов. Немилость государя — черное клеймо на всей семье. Боялись таких, словно заразы какой…

Лодочник Агафон заработал свои деньги честно, да только все это не повлияло ни на что. Император Святослав вместе с флотом находился в Карфагене, магистр Вячеслав с неполными тремя легионами отбивал самый сильный набег арабов со времен Амра ибн аль-Аса, а пригнать войска с южной границы так быстро не представлялось никакой возможности. Да и придет оттуда не больше двух тысяч, иначе беззащитную Фиваиду просто сметет волна нубийцев, почуявших слабину. И выходит так, что на всю Александрию в наличии три сотни стражников и сотня хорутанских гвардейцев. Удержать такими силами город, в котором жило пятьдесят тысяч человек — нечего и думать. Именно это и рассказал Косте великий логофет Стефан, когда тот ворвался во дворец, размахивая служебным жетоном с тремя полковничьими звездами. Это было так…

— Сиятельный! — склонил голову Коста. — Император Владимир ведет сюда флот и войско. И я очень рассчитываю, что он действительно хочет нам помочь. Я всю дорогу Деву Марию молил об этом.

— Расскажи-ка мне то, чего я не знаю, Константин, — великий логофет сложил руки на пузике, поудобнее устроившись в мягком кресле. Брат Само подарил ему это чудо, набитое конским волосом, и Стефан обожал его, проводя в нем долгие часы, когда разбирал почту.

Коста рассказал все, что знал, не пропуская ни малейшей подробности. Он не давал выводов, понимая, что многоопытный вельможа сделает их сам. И уже минут через десять пан полковник замолчал и выжидательно уставился на его светлость.

— Вот дерьмо, — прошипел Стефан, а потом выдал тираду на арабском, смысл которой Коста уловил весьма приблизительно. Что-то про испражнение шелудивых шакалов и совокупляющих с ними в этот ответственный момент хромых верблюдов. Там было еще что-то, но пан полковник знал восточные языки довольно поверхностно, и всех глубин сказанного сиятельным логофетом постичь не смог.

— Я понял, — невесело усмехнулся Коста, — вы тоже не допускаете мысли, что император Владимир и впрямь ведет войска на помощь брату?

— Я буду безмерно счастлив, Константин, если случится именно так, — Стефан потер виски руками. У него разболелась голова. — Но я не верю в чудеса. Мне кажется, он хочет поживиться на этой войне и вернуть какую-то часть земель.

— Тогда готовьте город к обороне, сиятельный. У нас неделя, а может, и меньше.

— Я ничего не приготовлю за неделю, — поморщился Стефан. — Это просто невозможно, ведь такого удара мы не ожидали. Арабы рвутся в Дельту, Вячеслав едва сдерживает их. Они не стали осаждать Пелузий и просто обошли его. Восточные провинции разоряют беспощадно. Они просто выходят из пустыни, грабят и исчезают в ней же. Они изматывают легионы, но не спешат давать сражение. Думаю, они ждут подкрепления. А если к арабам подойдет помощь, мы увидим их под стенами столицы. А у нас даже кораблей столько нет, чтобы перекрыть рукава Нила. Они все в Карфагене…

— Нужно немедленно отправить сообщение государю, — намекнул Коста. — Пусть его царственность с флотом придет сюда.

— Оно уйдет немедленно, — поморщился Стефан, — телеграфом. Но у меня скверные предчувствия, Константин… Исходя из того, что ты рассказал, твоему агенту подсунули пустышку. А если так, то это Владимир и его мать играют с нами. Они знают, где наш флот, а значит, попытаются сделать так, чтобы он сюда не пришел…

— Господин! — в покои Стефана ворвался секретарь. — Обрыв связи на телеграфе. Мы не получаем подтверждения приема сообщений…

— Что и следовало доказать, — грустно усмехнулся Стефан. — Мой брат был великим человеком, но его придумки сильно избаловали нас. Там, где раньше весть шла пару месяцев, она идет теперь за считаные часы. И мы начинаем строить свои планы исходя из этого. Готовьте патрульную яхту!

— Перехватят, — сказал Коста. — Если все идет так, как мы считаем, то корабли из Сиракуз уже крутятся где-то неподалеку.

— Хм… — задумался Стефан и приказал секретарю. — Яхту все-таки готовьте, а пока позовите сюда госпожу Софию! И срочно!

Княжна пришла через четверть часа и присела в церемонном поклоне.

— Дядюшка! Вы меня звали?

Коста с любопытством разглядывал будущую императрицу. Жена наследника красавицей не назвать. Крепкая, с волевым лицом, обожженным лютым пустынным солнцем, она была истинной дочерью своего народа, который выживал там, где изнеженный ромей не протянет и месяца. Уж больно сурова пустыня, где вода — великая драгоценность, а все оазисы наперечет, и за них идет почти бесконечная война. На ее голове был надет обруч с камнями-зубьями, как у всех женщин, принадлежащих к Золотому роду, а густые, иссиня-черные волосы убраны в сложную прическу. Дамы из императорского дома одевались нынче по обычаю Константинополя: они носили длинные шелковые платья с пурпурными полосами и пурпурные же туфли из тонкой кожи, расшитые жемчугом и каменьями. София сама порой приходила в ужас от цены своего гардероба. Иное селение в родной Гарамантиде стоило дешевле, чем ее обувь.

— Дядюшка! Вы меня звали?

— Да, моя девочка, — ответил Стефан. — Нужно отправить гонца в Карфаген. У нас большие неприятности, София. Мы полагаем, что корабль будет перехвачен.

— Мой младший брат здесь, — решительно ответила княжна. — У него задница сделана из железа, дядюшка. Обычному каравану идти туда два месяца, он доберется за полтора. Но нужны лучшие верблюды.

— Ты получишь все что угодно, — Стефан вытащил из ящика стола тяжелый кошель. — Пусть гонит без остановки и берет свежих верблюдов в каждом племени.