Чтение онлайн

Плачевное состояние казны Восточной империи известно всем на свете, от сенатора до мальчишки-водоноса, и не в последнюю очередь причиной этого послужила потеря богатейших провинций — Египта и Африки, с одной стороны, и пресечение торговли арабами — с другой. Прямые контакты с Персией рухнули, а все караванные пути Востока подмяли под себя подданные халифа. Средиземноморскую торговлю специями держал в кулаке император Святослав, который из-за этого и остался править в Александрии. Он не мог потерять контроль над золотым потоком, что тек через Великий канал. Узкая полоска воды, соединяющая Красное море со Средиземным, держала на плаву всю империю. Убери ее, и державе конец. Она рассыплется, разорванная на куски мятежами. У императоров просто не хватит денег и влияния, чтобы держать в узде аристократию собственных провинций. Да и профессиональному войску платить будет нечем, чего уж греха таить. И Тайному Приказу тоже… Коста поежился. Он знал, в какие суммы обходится его служба империи.

То, что Александрию хотят ограбить до нитки, сомнений у него уже не вызывало. А вот семья государя… Тут были варианты. Дать ей погибнуть? Сомнительно. Император придет в страшный гнев и если узнает правду, то не успокоится, пока не сравняет Константинополь с землей. Да и бессмысленно это. Отпадает. Спасти от бунтовщиков и представить как благодеяние? Жидковато как-то. Как говорил покойный государь Само, замах на рубль, удар на полкопейки. Много с этого не получишь, потому как благодеяние оказанное ничего не стоит. Остается только одно. Их спасут, но увезут в Константинополь в качестве почетных гостей. То есть возьмут в заложники. Маленьких август и вовсе не выпустят оттуда, и выдадут замуж за кого-нибудь из вельмож. Например, за того же Феодосия, которому пока не дозволяют жениться. Тогда у Владимира появится законный наследник из Золотого рода, потомок великого Самослава и святого Константа одновременно. Такой ход полностью обезопасит Восточную империю от притязаний Запада. Об этом мечтают все сенаторы Константинополя, которым поперек горла стоят земельные законы императора Само. А для чего тогда им нужна императрица и сиятельный Стефан? Обмен! Ну точно! Обмен! Владимир, а точнее его хитроумная мать, задумали поменять какую-то провинцию на семью государя… Египет? Точно нет. Его никто не отдаст. Италия? Возможно, но там больше десяти тысяч ветеранов посадили на землю. К ним не пришлешь мытаря с плетью и палками. Такого слугу императора найдут потом в ближайшем ущелье. Если вообще найдут… Далмация? Слишком бедна, да и Виттерих еще жив. Африка! Да! Именно Африка! Полоса плодороднейшей земли, отрезанная от обитаемого мира морем и пустынями. В этой провинции живет шесть миллионов трудолюбивых людей, исправно платящих налоги. Больше даже, чем в Египте! Экзарху Африки для сдерживания ливийских племен достаточно одного легиона и регулярных подарков вождям. Африка — это зерно и масло. Лучшие оливы растут именно там.

— Все равно что-то не клеится здесь! — бурчал себе под нос Коста, который сидел в харчевне, слушал гомон солдат, которые обсуждали будущую добычу, и тянул дешевое кислое вино. Он одет как босяк, а потому и вино пьет дрянное. Эта таверна была непростая, и содержал ее отставной сотник, преданный государю. Одна беда. Тут окопалась целая свора солдатни, а потому вывести сюда семью императора через потайной ход, заканчивающийся в здешнем подвале, совершенно невозможно.

— Да что же тут не так! — ломал голову Коста. — Государь не потерпит такого и начнет войну с младшим братом. Тогда что должно произойти, чтобы она не началась? Мятеж князя Кия уже идет вовсю, но этого мало. В Египте сильное войско, и оно не позволит… Проклятье! — простонал Коста и стрелой выскочил из таверны, не заплатив за вино. Хозяин проводил его долгим, задумчивым взглядом, но не сказал ничего. Он знал, кому служит этот человек в драной тунике, и боялся его до обморока.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — продолжал шептать Коста, когда постучал в дом воина здешнего отделения Тайного Приказа, который вполне успешно притворялся купцом средней руки.

— Почтенный Кирилл! — пан полковник закрыл за собой дверь дома, из которого предусмотрительно вынесли и спрятали все более-менее ценное. — Садись на корабль и мчи в Пелузий. Узнай, что с войском императора, где наши легионы, и где сейчас находится магистр Вячеслав.

— Слушаюсь, господин! — купец склонил голову и ударил кулаком в грудь.

— А старшего сына пошли на юг, — продолжил Коста. — Префект Фиваиды ведет сюда Ветеранский легион. Передай ему, что войско ромеев — враги. Пусть идет так, как если бы шел по вражеской земле. Его не должны застать врасплох. Дай бумагу и чернила, я напишу ему письмо!

— Да, господин! — купец еще раз склонил голову. В сказанном у него не было ни малейших сомнений. В его дом солдаты восточного императора вламывались так часто, что он уже перестал запирать дверь.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — шептал Коста, который быстрым шагом шел в следующую харчевню. Ее тоже содержал воин Тайного Приказа, и для него у пана полковника будет отдельное поручение.

Коста с болью в сердце смотрел, как выламывают бревном ворота в императорский дворец. Он окончательно укрепился в своих подозрениях. Патрикий Евгений все это время сидел в каком-то доме, откуда выгнал хозяина-купца, и делал вид, что ничего не происходит. На стенах несли службу воины из его скутариев, отборных мечников, закованных в доспех, а городские ворота охранялись усиленными нарядами стражи. Вместо десятка охраны там стояло теперь по два, да еще и патрули ходили по улицам, распугивая обывателей. Город застыл в ожидании чего-то страшного. Мало кто понимал, что происходит, ведь от площади перед дворцом отгоняли зевак, а потому по городу перекатывались слухи один другого забористей. Люди слышали, что где-то кто-то воюет, но где и кто, понимали слабо. Тех, кто утверждал, что воины императора напали на дворец государя, поднимали на смех как отчаянных лгунов. Поверить в такое безумие горожане просто не могли.

— Господин, — возникший рядом неприметный мужичок появился так неожиданно, что Коста даже вздрогнул и выругался под себя. Нельзя терять бдительность! Так и ограбить могут, сунув под ребро нож. Множество людей сидело сейчас без работы и откровенно голодало. Порты перестали отправлять корабли, а значит, матросам и грузчикам никто не платил. Эти самые матросы уже выползли на улицу, надеясь поживиться чем-нибудь. Голод ведь не тетка.

— Говори тише, — прошипел Коста. — Тебя могут услышать.

— Ветеранский легион в часе отсюда. Легат привел четыре тысячи бойцов. Готовы выдвинуться к городу.

— Мало, — вздохнул Коста. — Ему не взять Александрию, пока на стенах ромеи. Город просто сожгут, если тут начнется настоящая война. Погибнут тысячи! Придется подождать…

— Вестник от префекта Ливии Нижней у него в лагере, — продолжил гонец. — Флот государя уже прошел Антипиргос и спешит сюда.

— Дня три, не больше, — прикинул Коста. — Это отличная новость. Тогда, Калинник, ждем, когда скутарии нашего патрикия пойдут резать бунтовщиков. Будь наготове.

— Слушаюсь, господин, — склонил голову Калинник. — Воины Тайного Приказа собраны и ждут ваших распоряжений.

— Пусть все идут к воротам Луны, — сказал Коста. — Ты знаешь харчевню почтенного Афанасия? Он предупрежден, и у него уже все готово…

Дворец продержался почти два дня, когда торжествующие наемники ворвались в его покои. А следом, как Коста и предполагал, скутарии выстроились по сотням и колоннами пошли на центральную площадь. Они зачистят там и бунтовщиков, и примкнувшую к ним местную шваль, которая выползла из всех щелей в надежде поживиться в пламени мятежа.

— Мавретанец сделал свое дело, мавретанец может уходить, — процитировал Коста фразу из модной лет десять назад пьесы. Они с женой большими любителями театра были. Он повернулся к Калиннику, который ждал приказа. — Пора начинать! Гонца к легату пошли! А мы с тобой соберем верных людей. Кто-то же должен открыть ворота!

Он быстрым шагом пошел на запад, туда, где в конце улицы Канопик расположились ворота Луны. Сегодня они выглядели непривычно: тонкий ручеек людей тек из города. Никто не вез в Александрию товары, ведь купцы напуганы бесчинствами наемников. И напротив, множество перепуганных людей спешило покинуть город, таща на себе немудреные пожитки. Они бросили свои дома, ведь в воздухе запахло большой кровью.

Харчевня почтенного Афанасия была полна народу, и люди все подходили и подходили. Они уже не вмещались внутри и теперь стояли на улице, потрясая кулаками. Купцы-караванщики, владельцы кораблей, матросы и лавочники. Им до смерти надоели ромеи, а потому, когда эпарх столицы бросил клич, сотни здоровых мужиков, умевших обращаться с оружием, откликнулись на этот зов. Они ненавидели восточных императоров и их разнузданную солдатню, и теперь горели яростью. У многих из них плакали дома опозоренные жены и дочери. Пришла пора поквитаться.