Чтение онлайн

— Ты от моего крика не помрешь! — еще более возвысил голос Корней.— Пока кормишь да одеваешь вас, сопли вам утираешь, тогда вам отец с матерью нужны, а как старость к родителям придет, так вы только помыкать можете.

Ксения молчала, понимая, что уговаривать сейчас отца бесполезно, он не успокоится, пока не перекипят в нем обида и злость.

— И все этот Ромка, заводила чертов! — расхаживая по комнате, размахивал руками Корней.— Сколь разов он ко мне приставал, кровь портил!.. Чего только не сулил, чем не заманивал. Да я не дурная рыба, чтоб любую наживу глотать, не подумавши! Получили от ворот поворот, и все же решили на своем настоять, сбросить отца с телеги, а самим дальше ехать. Или пыль в глаза пустить хочется, покрасоваться перед всеми? Тогда валяйте, а я в хвастуны не гожусь, позориться на старости лет не буду!..

Ксении самой было все непонятно в поступке младшего брата. Легковесный его характер как-то не вязался с тем значительным событием, запевалой которого он сейчас выступал. Жил Роман всегда шумно, крикливо, словно напоказ, любил прихвастнуть и высокими заработками, и редкими вещами, купленными где-то с рук и потому особенно им ценившимися. «Ты думаешь, это ширпотреб? — частенько спрашивал он.— Нет, это заграничное!» Его не беспокоило, что заграничная вещь по качеству могла быть намного хуже отечественной, словно обладание заграничной вещью чем-то выделяло его среди других. Однажды он потратил чуть не ползарплаты на кожаную куртку с меховой подкладкой, с блестящими строчками «молний» на вороте, на кармашках, а в конце месяца пришел одалживать у отца деньги на папиросы. Мать совестила его, а он только ухмылялся и щурил свои зеленоватые, с наглинкой глаза. И вот — на тебе! — он становится во главе благородного и важного дела, призывает всех следовать своему примеру. Ксения долго терялась в догадках — то ли с братом что-то произошло и он действовал под влиянием чистого порыва, то ли пускался в очередную авантюру, чтобы произвести шум вокруг своего имени, не заботясь о последствиях такого решения. Действительно ли он добился согласия старшего брата Никодима, его жены Клавдии, сестры Васены или не посчитался с ними так же, как с отцом, было пока неизвестно, и это больше всего волновало сейчас Ксению и даже пугало.

Внезапно отец опустился на колени перед кроватью и потянул за ручку лежавший там чемодан.

— Ты что это надумал, тятя? — Ксения бросилась к нему, поставила ногу перед чемоданом.— Пяти дней не прожил и уедешь? Меня-то зачем обижаешь?

Не отвечая, Корней потеснил дочь плечом, выволок чемодан и, раскрыв его, стал бросать туда полотенце, мыльницу и другие мелкие вещи. Придавив коленом крышку, щелкнул замком и поднялся.

— И чего вы разбушевались, Корней Иванович? — озадаченно спросила хозяйка.— Ну худое бы дело было, а то ведь домой вертаетесь! И дом у вас тут свой, и усадьба, сад разведете. И опять-таки слава о вас в народе пойдет!..

— Больно нужна мне ваша слава! — хмуро бросил Корней.— Из нее щи не сваришь, из славы-то...

Он перекинул через руку пальто, поднял чемодан и вышел из комнаты. У. калитки Ксения придержала его, попросила:

— Ну не горячись, тятя, прошу тебя!.. Не становись у всех поперек дороги... Не останешься же ты один в городе, когда все сюда поедут? Ты подумай, какой это будет скандал!

— А вы много обо мне думаете? — Корней не глядел, на дочь.— Ишь как распорядились моей жизнью!.. Будто родной отец — это лапоть: когда захотел — надел, когда захотел — сбросил... Одна заманила в гости, как какого дурачка, а другой в это время вон какие варианты выкидывает!

— Да как тебе не стыдно, тятя! — Ксения была вне себя от обиды.— Я же тебе русским языком сказала...

— А я, тоже с тобой не по-турецки разговариваю, слава богу, понимать должны. Взяли моду над родителями мудровать!..

— Но куда же ты на ночь глядя бежишь? Что ты этим кому докажешь? Измучаешься только вконец, и все... Сорок километров до станции, не близок свьт... Пойдем назад, чаю попьем, успокоишься, а завтра как знаешь...

— Не привык переиначивать! Да и горит во мне все -чаем но зальешь. А ночь меня не пугает — попадется добрая душа, на машине подвезет... Прощевай!

Ксения хотела еще что-то сказать, но Корней ие стал ее больше слушать, махнул в сердцах рукой и, ткнувшись не столько по желанию, сколько по привычке прокуренной бородой в шею дочери, пошел прочь. Доски тротуара гнулись под его грузным шагом.

Ксения обессиленно прислонилась к столбику калитки и тревожно смотрела вслед отцу, пока он не скрылся из виду.

Вершинин сидел в кино, когда чей-то зычный голос, перекрывая шум и музыку фильма, объявил из темноты:

— Товарища Вершинина просят к телефону!

Зрители начали оглядываться, а по залу живым эхом продолжало катиться: «Вершинина! Кто тут Вершинин? К телефопу!»

Он вскочил и стал торопливо выбираться из тесного и узкого ряда, боясь кому-нибудь оттоптать ноги, смущаясь тем, что вынужден беспокоить людей.

— Ну и работка! Даже картину не дают посмотреть человеку! — сочувственно сказал кто-то.

Вершинин прошел в кабинет директора, взял лежавшую на столе трубку, назвал себя и тотчас услышал недовольный голос Коровина:

— Удивляюсь я вам, Игорь Владимирович! Как вы могли сегодня пойти в кино?

— А в чем дело?

— И вы еще спрашиваете? — В голосе Коробина появилось неподдельное раздражение.— Да ведь у нас в районе находится первый секретарь обкома! А вы разгуливаете неизвестно где.

— А что я обязан был делать? Сидеть сложа руки в кабинете? Все в положенный час разошлись, вас тоже не было...

— Кончайте оправдываться и немедленно являйтесь в райком! Видимо, вы еще слишком молоды, чтобы самому понять, что в такой момент кино не совсем подходящее место для ответственного районного работника. И не забудьте захватить на всякий случай ваш план.

«Чего нервничает с самого утра — не понимаю! — думал Вершинин, выходя из кинотеатра и окунаясь в ненастную темень.— Умный вроде человек, а поднял никому не нужную шумиху. И что у него за манера держать всех в искусственном напряжении, когда приезжает кто-нибудь из областных руководителей?»

С тех пор как Сергей Яковлевич освободил его от обязанностей секретаря по зоне Приреченской МТС, они работали до последнего дня дружно, согласованно, пи о чем никогда не споря. Вершинин относился к Коробину с большим уважением, ценил в нем и опыт, и волевую деловитость, восхищался непреклонной убежденностью, которая сквозила в каждом произнесенном им слове. Казалось, этому человеку были чужды всякие сомнения и колебания, похоже, ему всегда все было ясно, и даже в те минуты, когда он бывал в чем-либо не уверен, он не имел привычки обнаруживать перед людьми свою слабость и некомпетентность.

И все же, несмотря на эти несомненные достоинства, он вел себя подчас совершенно непонятно и загадочно. Взять хотя бы этот злополучный план, о котором он напоминал сейчас по телефону. Коровин попросил составить его в первые же дни, когда Вершинин только осваивался с новой для него должностью. Вначале он пробовал было

отказаться сочинять какой-то план, пока не ознакомится с жизнью всего района, не побывает в колхозах, но Коровин не принял его возражений. «Нужно уметь мыслить отвлеченно,— заметил он,— план — это организующее начало для всякого партийного работника, и пренебрегать им может только человек, не желающий работать по-настоящему».

Вершинин, хотя и считал затею с планом без предварительного изучения всех условий зряшной, дня три старательно рылся в прошлогодних вариантах планов, списывая оттуда отдельные параграфы и разделы, пытаясь кое-что добавлять от себя. Он понимал всю нелепость хвоего положения, когда, выполнив какую-то бессмысленную работу, он именно с помощью этой далекой от реальности жизни работы должен был доказать свои способности и как бы утвердить свое право на дальнейшую деятельность в райкоме.

Если по считать этой первой, открыто не высказанной неудовлетворенности, во всем остальном они неплохо ладили с Коровиным, хоти последнее время Сергей Яковлевич почти перестал советоваться с ним и, не интересуясь мнением Вершинина, ограничивался в основном конкретными заданиями. Вероятно, он был очень занят, и у него просто не оставалось времени для таких бесед. Однако не мог же он, взваливая на свои плечи нелегкий груз ответственности за дела всего района, надеяться лишь на свои собственные силы!