Чтение онлайн

При этом мы позволяем себе сказать следующее:

В военном деле, как и во всяком другом, обращается большее внимание на внешнюю сторону, на то, что более бросается в глаза и, таким образом, в рассматриваемом явлении обыкновенно стараются отыскивать причины видимые, относя к ним и конечные результаты того или другого явления. Нравственные же причины, трудно поддающиеся внешнему и поверхностному наблюдению, — по большей части остаются незамеченными, или же им приписывают значение второстепенное, тогда как, в действительности, они играют очень важную роль и весьма часто служат главными двигателями дела.

Затем, нам кажется, что было бы ошибочно не признавать влияния на ход военных событий, тех талантливых иногда гениальных личностей, энергия и искусство которых дают значительный перевес той стороне, на служение которой посвящена их деятельность.

Конечно, в настоящее время, отдельные личности не могут уже оказывать такого сильного влияния на ход исторических событий, какое, по всей справедливости, приписывается некоторым государственным и военным деятелям прошлого времени; но несомненно то, что и по настоящее время доля такого влияния еще остается за людьми, далеко выдающимися из общей среды.

Поэтому мы думаем, что, при оценке того или другого исторического явления, не следует оставлять без внимания влияния на них людей, политические или военные дарования которых бесспорно признаются, как современниками, так и потомством.

После войн Фридриха Великого, полагали, будто бы весь успех сделанных им кампаний зависел от ружейных приемов, маршировки и линейной тактики прусских воинских уставов.

Успешные действия прусских войск в войну 1866 года приписывают, почти исключительно, превосходству ручного огнестрельного оружия, которым были вооружены прусские армии.

Наконец блестящие результаты успеха германских войск в настоящую кампанию относят, преимущественно, с одной стороны, к превосходной организации армии и ее артиллерии, а с другой стороны, к совершенной неподготовке Франции к этой войне и неудовлетворительному состоянию ее военного управления.

Но, мы полагаем, что, как в победах германских войск, так и в поражениях Французских армий, кроме того, лежат более глубокие причины, и что, следовательно, было бы несправедливо успех победителей и неудачу побежденных относить только к одним видимым фактам: потому, что — на сколько в эту войну играли роль превосходство организации однех армий и неустройство других, — на столько же, если еще не более, действовали и нравственные причины.

Нам кажется, что некоторую, может быть весьма значительную, долю успеха прусского оружия следовало бы отнести к тому нравственному движению, какое охватило, перед настоящею войною, всю Германию от Северного и Балтийского морей до Альп и Дуная, — тому движению, которое, быть может, удержало правительство Австро-Мадьярской империи от тесного союза с Франциею и сплотило в одну громадную национальную армию разрозненные государства немецкого отечества.

Равным образом, причиною поражений, понесенных французскими армиями мы признаем не только неудовлетворительность их организации, неподготовку к войне и бездарность некоторых их главных начальников; но, по нашему мнению, во всех поражениях французских войск, в капитуляциях стотысячных армий, в сдаче крепостей, снабженных огромными военными запасами, — сказалось губительное влиявлияние управления последнего двадцатилетнего периода.

В заключение, мы еще раз повторим, что будем считать себя вполне удовлетворенными, если настоящий очерк, представляющий результаты кратковременного нашего пребывания на театре военных действий и наших личных впечатлений, — подчас очень тяжелых, — поможет разъяснить хотя некоторые вопросы, вызываемые в читателях настоящею войною, — этою борьбою, на жизнь и смерть, двух рас — германской и латинской, — за которою с таким напряженным вниманием и участием следит вся Россия.