Чтение онлайн

— Милор… милорду Бэкингему всё будет доложено…

— Давай, давай, поторапливайся, не то забудешь ещё что-нибудь. — Филипп повернулся к нему спиной и отёр ладони о бёдра. Найвет поспешил убраться из зала. В это время послышался стук каблуков — кто-то поднимался по лестнице. Вошёл паж:

— Сэр Филипп, вас ожидает Его Высочество Глостер.

— Филипп, — обеспокоенно начал Фрэнсис, но тут же оборвал себя. На лице его появилось предостерегающее выражение. — Я подожду вас здесь, кузен, — стараясь выглядеть спокойным, проговорил Фрэнсис.

Филипп молча наклонился, поднял с пола упавший плащ и швырнул его на подоконник. Прихватив свой рыцарский жезл, он направился к двери вслед за пажом.

Лестница была тёмной, узкой и крутой. По каменным ступеням струилась вода. Наверху света тоже было не много — прежде там находились большие залы, впоследствии из них сделали множество комнат. В самых просторных жила герцогиня Йоркская. Рядом обосновались герцог и герцогиня Глостер, приехавшие неделю назад по приглашению Цецилии Йорк. Слуг в доме было не много — многие побежали на улицу встречать парламентскую депутацию.

Чета Глостер занимала три смежные комнаты. Филипп прошёл через две, в третью его проводил привратник. Это была спальня, служившая также гардеробной и рабочим кабинетом герцога. У двери застыл охранник. Ричард лакомился вишнями. Когда Филипп появился в комнате, он собирался отправить в рот очередную пригоршню, но, увидев Ловела, бросил ягоды на блюдо, стоявшее недалеко от кровати. Ричард уже снял траурный наряд, в котором ехал из Миддлхэма. Теперь на нём был алый, прошитый серебряными нитями камзол, на вороте, усыпанном драгоценными камнями, выделялось изображение белого вепря. Ричард радушно протянул руку гостю.

— Что-то вы припозднились, Филипп. Я уже четыре дня жду вас. Неужто вам было так весело в Кале?

Филипп опустился на колено и поцеловал протянутую руку.

— Да я этого не сказал бы, особенно если рядом Динэм и Крэвкур. Но всё же их удалось посадить за один стол — уже неплохо, если сравнить с тем, что было раньше.

— Динэм никогда не любил французов, — с усмешкой заметил Ричард. — Так что поработали вы действительно неплохо. Теперь-то уж они как-нибудь договорятся. — Ричард небрежно кивнул, предлагая Филиппу попробовать вишни. Улыбка не сходила с его губ, но взгляда собеседника он упорно избегал.

— Мне кажется, Динэм способный и разумный человек, — твёрдо сказал Филипп. — Но не помешало бы Вашему Высочеству поддержать его. Динэм опасается за себя — ведь он обязан своим положением лорду Гастингсу.

Улыбка пропала.

— Беспокоиться ему не о чем. — Глостер опустил глаза. Руки у него были в вишнёвом соке, он потянулся за салфеткой. — Право, я рад вас видеть, Филипп. Народу здесь полно, но только немногих я могу назвать друзьями. Тем выше я ценю их: каждый идёт в счёт и каждый нужен.

Ричард замолчал. Молчал и Филипп. Наконец он отважился:

— Стало быть, вы действительно собираетесь сделать это? И ничто уж не переменит вашего решения?

— А почему его нужно менять? Я беру то, что принадлежит мне по праву. Ещё до женитьбы на Елизавете Вудвил мой брат Эдуард был помолвлен с Эленор Батлер [143] : помолвка тайная и, разумеется, понадобилась ему лишь затем, чтобы сократить путь к постели этой дамы. Но всё равно — обязательство есть обязательство. По закону он не имел права жениться ни на ком другом, и дети от других женщин не могут считаться его законными наследниками. Свидетелем той помолвки был Стиллингтон, а ему верить можно.

Филипп усмехнулся.

— Слышал я эту историю. О ней упоминал брат Ральф в своей проповеди в соборе Святого Павла. «Да не прорастёт семя ублюдков. Да благословит Господь короля Ричарда». Это было в прошлое воскресенье. Впрочем, зачем я утомляю Ваше Высочество — вы ведь сами, насколько мне известно, были там.

— И вы бы там оказались, будь вы в Англии. — В голосе Ричарда зазвучала предостерегающая нотка. — Я ведь не один туда пошёл, да и сделал это по совету людей, которые долгие годы были верными слугами моего брата. Неужели вы считаете меня таким уж тщеславным, неужели думаете, что я готов вырвать из рук своего племянника такое тяжёлое наследство, если бы в пользу этого не приводились чрезвычайно весомые аргументы?

— О, я не сомневаюсь, что вас убеждали так поступить. А знаете ли вы, что, пока в соборе Святого Павла говорили о незаконнорождённых детях короля Эдуарда, другие достойные люди выдвигали на улицах города ещё более сильные доводы? Говорили, например, что и сам король Эдуард не является законным наследником герцога Йорка, что настоящим отцом его был некий лучник по имени Блейборн, состоявший в тайной связи с Её Высочеством — вашей матерью?

Ричард, всё это время беспокойно ходивший по комнате, вдруг остановился и недоверчиво посмотрел на Филиппа.

— Кто?.. — Он резко оборвал себя. Только один человек мог позволить себе пустить такой слух. Герцог буквально почернел. Поколебавшись немного, он направился к двери. Стражник поспешно открыл её. Глядя мимо него, Ричард спросил привратника: — Где герцог Бэкингем?

Ответа не потребовалось: снизу через открытое окно донёсся голос Бэкингема. Явилась депутация парламента.

Ричард прислушался, вернулся в комнату, жестом отослав стражника. Он побагровел. Филипп заметил, что взгляд его устремлён на противоположную стену, за которой начинались покои матери. Помолчав некоторое время, он с трудом заговорил:

— Нет, об этом я слышу впервые. Неужели кому-то могло прийти в голову, что я соглашусь с такой откровенной чушью…

— Нет, те, кто вас знает, и помыслить об этом не могли бы, но дело сделано. О милорд, вы окажетесь по шею в грязи на пути к исполнению своего желания…

— Желания? — прервал его Ричард. — Речь идёт не о желании, а о выживании. Гастингс преподал мне хороший урок. Поверьте, выбора у меня нет.

Филипп удивлённо поднял брови:

— Вот в чём, стало быть, вас убедили? А ведь были времена, когда вас тошнило от таких слов.

— Вы что же, учить меня собираетесь, Филипп? Попридержите-ка лучше язык, иначе, при всей моей любви к вам… — Внезапный взрыв гнева сменился неприятной паузой. Филипп весь напрягся, попытался сжать руки, но ему что-то мешало — это был рыцарский жезл, который он прихватил с собой.

У Филиппа было желание переломить жезл надвое, но он сдержался.

— Мне кажется, Ваше Высочество не нуждаетесь более в моих услугах. Управлять делами короля следует лицу высшего ранга. Мне, как я теперь вижу, это не по плечу. Особенно если учесть, что вокруг столько лиц знатнее меня.