Чтение онлайн

Глядя вслед девочке, Трейнор, как бы в вопросительной форме, заметил:

— А ведь вы не всё ей сказали.

— Может, и не понадобится. Женитьба Деверю ещё окончательно не определена; Одли знает только, что разговоры об этом ходят при дворе герцога Бургундского. Деверю, которому король собирается вернуть своё благорасположение, там очень тепло принимают. Вообще-то вполне вероятно, что он подумывает о женитьбе. Первая его жена умерла при рождении Мэг, а эта бургундка, говорят, очень красива, и приданое за ней дают богатое.

— Наверное, милорду нужен наследник. — Трейнор привязал лошадей и бросил испытующий взгляд на хозяина, повернувшегося к нему в профиль. — Теперь вам самому нужно об этом думать, сэр. Всё сейчас в ваших руках, хотя полагаю, что и миледи хотела бы, чтобы вы женились.

— Да уж она мне говорила. Даже выстроила целую шеренгу девиц и вдов. А теперь ты ту же песню заводишь, Грегори. А то я и так, без этих цепей себе девушки не найду. — Трейнор недовольно замолчал. Филипп смотрел вдаль, там, за полями, поднимались холмы. — На севере очень неспокойно. Я надеялся, я думал, будут набирать отряды, но… — Филипп пожал плечами и добавил, явно пуская стрелу в собственный адрес: — Король, надо полагать, в силах справиться с мятежниками и без моей помощи.

Филипп толкнул ворота. Они были не заперты — его ждали. Пересекая двор, он уловил в незашторенном окне часовни какое-то движение и тут же увидел сестру — она приветственно вскинула руку. Ей было пятнадцать, и, пока вопрос с приданым оставался открытым, до помолвки дело не доходило. «Уж она-то с нетерпением ждёт рассказа, как всё прошло в Лондоне», — подумал Филипп. Он помахал ей в ответ, улыбнулся и вошёл в дом.

В первых числах июля молодожён лорд Деверю отплыл из Фландрии. Дела его в последнее время складывались на редкость удачно, на такое он даже и надеяться не мог. Герцог Карл Бургундский, унаследовавший высокие достоинства своего отца, выказывал ему всяческое расположение, в частности, оказавшись в Вестминстере, замолвил слово за изгнанника, включившись таким образом в хлопоты лорда Одли. Аристократ до мозга костей, Эдуард проявил подлинное великодушие; а помимо всего прочего, он совсем недавно выдал за Карла свою младшую сестру и был весьма рад возможности укрепить союз, оказав эту услугу. Положим, поддержка Карла была не вполне бескорыстной, но, наслаждаясь давно забытыми прелестями домашней жизни, Деверю поведал жене, что в любом случае сделка оказалась для него выгодной. Свежий ветер резво нёс их судно в сторону Англии, и вот уже засияли на солнце, как мрамор, прибрежные утёсы; им пришлось немного отклониться от курса — совсем рядом проскользнуло незаметное судёнышко; выйдя из Сэндвича [32] , оно взяло курс на Кале [33] . Состав его пассажиров весьма удивил бы лорда Деверю, но, жадно рассматривая родные берега, он, едва паруса исчезли из поля зрения, и думать о нём забыл. В Дувре [34] их ожидал лорд Одли; он заключил в объятия своего родственника и от души расцеловал его молодую жену.

Деверю собирался сразу же нанести визит в Вестминстер, чтобы выразить признательность королю, но тот отправился на север, чтобы положить конец беспорядкам, неожиданно принявшим масштабы хорошо организованного восстания. Между тем королю наверняка небезынтересно было бы узнать, что в его отсутствие ветреный братец Кларенс и граф Уорвик спешно отправились в Кале, где их поджидала Изабелла Невил со своей матерью. Через несколько дней был заключён брак, которому король противился на протяжении четырёх лет, а ещё через месяц Уорвик и его новоиспечённый зять вернулись в Лондон и принялись набирать отряды, которые, как было объявлено, должны помочь королю усмирить северных мятежников. Под приветственные крики лондонцев — верных слуг короля — были подняты знамёна с гербом Йорков — роза в скрещении солнечных лучей, — и во главе с графом Уорвиком и герцогом Кларенсом отряд выступил в поход.

Незадолго до того, как лорд Деверю начал подумывать, что пора бы ему не спеша трогаться в путь из Лондона в Оксфордшир, Филипп отправился в путешествие из Уиллоуфорда. Об Одли давно ничего не было слышно, впрочем, он слишком увлёкся устройством дел своего вернувшегося в Англию родича. Филипп, не получая никаких известий о Деверю, решил, что скорее всего отец Маргарэт, с женой или без неё, всё ещё находится во Фландрии. У Филиппа была масса дел в Вудстоке, куда он хотел перебраться, пока не пришло время урожая, затем необходимо было уладить все формальности, связанные со вступлением во владение Таттенхэмом и Литл-Баркинсом, на Уиллоуфорд времени почти не оставалось — хорошо, если Филипп успеет заняться отчётами тамошних управляющих. Домашним Филипп сказал, что его не будет по меньшей мере две недели. Юноша с улыбкой поглядывал на Маргарэт, которая с грустью наблюдала, как готовят к отъезду его экипаж.

— Дорогая моя юная леди, не могу же я взять вас с собой в Вудсток на седельной луке! Там надо всё как следует подготовить к нашему приезду, а такое дело, бьюсь об заклад, матушка мажордому в жизни не доверит. — Он слегка ущипнул её за щёку и перебросил плащ через руку. — Как натаскивают кречетов, знаешь? В Вудстоке у тебя будет свой собственный. Погоди, дай только устроиться на месте, всё, что нужно, с собой возьмём.

Он вскочил на лошадь, кивнул Трейнору. Несколько слуг, которые должны были сопровождать Филиппа, уже ждали его. Итак, небольшая кавалькада во главе с Филиппом и Трейнором проследовала через двор, вышла за ворота и, обогнув буковую рощицу, свернула на дорогу. Вскоре она исчезла из виду.

Обещанные две недели прошли без происшествий, правда, вот в Уиллоуфорде появился некий всадник в ливрее, который спрашивал хозяина. Узнав, что он в Вудстоке, незнакомец, по всей вероятности очень утомлённый, ни слова не говоря, пришпорил лошадь и удалился. Две недели прошли в заботах и хлопотах, наступила и прошла третья. Однажды, когда летнее солнце уже ушло за горизонт и сгустились сумерки, на узкой дороге снова послышался цокот копыт. Ворота были заперты, но громкий стук молотка разбудил слуг. Приехали Трейнор и его спутники. Сам Грегори быстро, почти бегом проскочил к дому, оставив товарищей отвечать на вопросы удивлённого привратника — в такой поздний час дома уже никого не ждали. Грегори Трейнор зашёл в дом, в зале не оказалось ни госпожи Алисы, ни Кейт. Служанка в фартуке, хихикая, сообщила как бы по большому секрету, что они наверху, в большой гостиной, и у них гость: Уильям Секотт. Этот богатый рыцарь приехал из Ипсдена, полгода назад он овдовел, и, мол, госпожа-то Кейт точно знает, что ему надо в Уиллоуфорде. Обежав сердитым взглядом зал, Трейнор понял, что мажордома нет; он потоптался на месте и, посмотрев на тёмные окна, пробормотал: «Ладно, всё равно уже слишком поздно. Эй ты, я поужинаю на кухне, доложи миледи, что я здесь». Трейнор повернулся и вышел из зала через узкую дверь, предвкушая добрую пинту эля. Но едва он вышел в полутёмную галерею, как кто-то вцепился ему в рукав:

— Грегори Трейнор! Грегори, это вы?

— А кто же ещё? — недовольно проворчал Трейнор, с трудом высвобождая руку. Он устал, и ему так хотелось дать ногам хоть немного отдохнуть, пока его не вызовет к себе госпожа Алиса. Трейнор всмотрелся в зарёванное, сморщенное лицо и остановился. — Так ты уже слышала? Ну брось, брось, ничего такого особенно страшного не случилось. Я вот, например, умчался от мистера Филиппа, как школьник, которого отпустил учитель, и уж если миледи и госпожа Кейт сидят себе и болтают с этой тушей, с Секоттом, то ты-то чего разревелась?

Ответом ему было сдавленное рыдание. Издавала его неопрятная полногрудая женщина: она прислуживала госпоже Алисе и была особой добросердечной и на редкость сентиментальной. Слёзы у неё были близкие, она легко расстраивалась, вот как сейчас.

— Так, стало быть, он не с вами? Хозяин? Ой, Бог ты мой, какое несчастье! Грегори, наша маленькая леди… Она исчезла.

— Исчезла? — бездумно повторил Трейнор. — Как это исчезла? Куда исчезла? — вдруг встрепенулся он.

— Да кто же знает. Я с самого ужина её ищу. Мы думали, она наверху, и решили, что ничего страшного, что она не спустилась к ужину, — да и откуда у неё взяться аппетиту! У нашего бедного ягнёночка! Я бы ведь так ничего и не знала, а у хозяйки сэр Уильям, ей не до того. А я поднялась к ней отнести хоть чего-нибудь перекусить, я ей пирог из жаворонка приготовила, её любимый, и гляжу… гляжу, её нет.

Едва сдерживаясь, Трейнор сказал:

— Ради всего святого, женщина, не части, объясни толком, что случилось. Почему это она вдруг исчезла?

Ответом ему был новый приступ рыданий, новый поток слёз, сквозь которые с трудом пробивалась невнятная речь:

— Он ещё спрашивает! Это было ужасно, жестоко — о милорде Одли ничего дурного не скажу, это не его рук дело, но чтобы родной отец… он привёз с собой молодую жену — красавица, говорит по-иностранному, хозяйка ни слова понять не может, но госпожа Мэг вроде всё разбирает. Грегори, они обещали её в жёны одному барону бургундского герцога! Важный господин, уже двух жён похоронил, это мне всё служанка миледи Деверю рассказала, грубый, здоровенный и на двадцать лет старше отца госпожи Мэг. Она сначала даже не поверила, попросила отца повторить по-английски, ведь она уже давно не была в Бургундии и, может, разучилась толком понимать французский. А они ей говорят: всё уже решено и подписано, отправляться надо прямо на днях. Это желание самого герцога Бургундского, и он вроде бы сказал, что милорд Брези, так этого барона зовут, сослужил ему добрую службу и что это самое меньшее, что он может для него сделать, — расплатиться за счёт милорда Деверю. И ещё милорду Брези нужен наследник, а детей от прежних жён у него нет, и герцог сказал, что, может, на этот раз ему повезёт, не зря ведь говорят, что третий раз счастливый. И это они ей тоже сказали, вроде как в шутку, а она, бедняжка, стоит и слова не вымолвит, только лицо у неё сделалось белое как снег. Милорд Деверю обозлился, раскраснелся, но и словечка не взял назад из сказанного. А она его ни о чём не просила, только зарыдала, что если он хочет выдать её замуж, то мужа можно найти и поближе, зачем в такую даль ехать — что она этим хотела сказать, в толк не возьму, — и выбежала из комнаты.

Наступило молчание. Трейнор задумчиво пожевал губами.

— И с тех пор её нет? И ты никому не сказала? Нет, женщина, ты просто дура.

— Да я боялась, как бы ей потом ещё хуже не стало, бедняжке. Они все уехали в Страттон-Одли — хозяйка сказала, что так будет лучше, девочкой она займётся сама. Вообще-то, как видно, ей и самой всё это не очень нравилось, хотя она и словечка против не вымолвила: на жену лорда Деверю она почти и не смотрела, и тут, когда гости уезжали, явился сэр Уильям. А я всё хожу по дому, всё ищу, и нет её нигде, а на улице уже ночь.