Чтение онлайн

Я бросил ориентироваться еще в детстве, сразу же, как понял, что пожарный хочет не спасать нас от пожаров, а хочет пить дома пиво. Врач не лечит нас потому, что хочет, он простой человек со своей семьей, хобби и прочими хотелками, он нас лечит потому, что у него такая работа, он за неё деньги получает. И так буквально со всем. Даже самый умный, самый важный и самый толстый писатель срёт точно также, как это делает алкаш дядя Олег. Просто у писателя унитаз, а у Олега клумба тети Дуси, которая, внезапно, тоже срёт. Тетя, не Дуся. Ой, то есть не клумба.

Уничтожение стереотипов убирает и эмоциональный налет, с ними связанный. А жить без этого налета, поверьте, товарищи, куда ближе к реальности, чем нам обычно хочется.

К чему это я?

А вот к чему.

— Пош-шёл вон, собака! — именно с этими словами я, только что собственноручно вынесший мусор из собственного дома, отвесил несильного, буквально шуточного пинка человекообразной дряни, пять минут назад как пролезшей к нормальным людям.

Дрянь, издав полагающийся высшим приматам стон, зарылась своим очкастым жирным рылом прямиком в снег.

— Вы что себе позволяете?! — ко мне тут же подскочил ожидавший дрянь на улице человек в штатском, имеющий протокольную морду и жабьи тонкие губы. Правда, все это его богатство было весьма растянуто в гримасе шока первые секунды зрелища, но теперь оно вновь собралось назад, причем в явно немиролюбивую рожу.

— Не знаю твоего звания, но мне насрать, — процедил я, а затем ткнув пальцем в копошащуюся на снегу фигуру, рыкнул, — Только вот запомни, товарищ, запомни и другим передай — следующего я еще и обоссу, понятно?!

— Ты как… — мужик внезапно обнаружил себя болтающимся в воздухе. Поднять за лацканы его восемьдесят килограмм мне было совсем несложно.

— Пасть закрой, — сквозь маску глухо проговорил я, — Потом бери этот кусок говна и валите отсюда. Перед тем, как мне угрожать, включи мозги, подумай, чем мне, коморскому, вообще угрожать можно. Всосал? А теперь еще всасывай — вы отобрали у нас все разработки, понял? Теперь и еб*тесь с ними дальше сами. Сотрудничать я отказываюсь.

— Это… это так не останет-ся! — внезапно ожил собирающий себя с грязного снега лауреат премии Хаузера профессор кафедры кибернетических наук Московского Технологического Института, — Слы… ААааа!!!

Еще один пинок. Опять-таки легкий, но достаточный, чтобы лауреат набрал себе полную пасть ледяной грязи.

Изрядно замызганная «Чайка» стартовала с места как редкая модель «запорожца», в который воткнули шкодовский движок. Я смотрел в след уехавшим, сжимая и разжимая кулаки.

Еле сдержался. Честно. Вот еще чуть-чуть, и…

«Ну что вы как маленький, молодой человек». Покровительственная улыбка. «Мы же не дети. Ваш вклад в исследования недостаточно существенен, чтобы мы… ААА!!! Что вы делаете?! Немедленно поставьте меняяяЯЯя!!»

Недостаточно существенен. Сука. Недостаточно существенен! Мало того, что они нагло отжали наши с Янлинь разработки по дронам, так еще и не сумели в них разобраться! Точнее, сумели, всё-таки где мы, а где эти гребаные профессора и прочие доценты, но материалы (материалы!) — совсем другой вопрос. Программное обеспечение — тоже совсем другой вопрос! Наши наброски, иначе не назовешь, опирались на имевшиеся у меня воспоминания о материалах из другого мира. Пластик, углерод, компактные схемы, всё такое. Повторить в этом? Да, можно, но только используя дорогие и легкие ресурсы вроде титана. Пластиковая революция только начинается.

Не в материи дело. Советские ученые, при желании, дрон и из палладия соберут, бешеной собаке семь верст не крюк. А вот программная часть — это вопрос совсем иного уровня. Любой примитивный дрон является простой рамой с четырьмя винтами, передатчиком, приемником и парой релешек на схеме. Его любой школьник с зудом в жопе соберет. А вот разобраться в том, что мы понаписали, чтобы оно летало и управлялось — этот вопрос никак не для уважаемых ученых старой школы, тут нужен свой отдел разработки и тестирования этого самого программного обеспечения.

А где его взять? Предпосылок к тому, чтобы советские программисты росли и колосились десятками тысяч — нету. Компуктерные игры тут никто не изобрел, популяризация нулевая, отрасль развивается сугубо как технологическое ответвление. Поэтому и пришли к нам. Без поклона, почти с приказом.

— У нас будут проблемы, Витя, — пасмурная Янлинь, стоящая в одной майке на зимнем ветру, грустно смотрела на меня.

— Не волнуйся, — кровожадно оскалился я, — К этим неприятностям я давно готов.

Еще одна тернистая проблема этого Советского Союза. Неогены сильны, их способности эффектны, их дела обширно освещаются прессой, их любит публика. Но, превознося полезность нашей братии, необходимо держать марку и просто человекам. Наука — как раз является одной из монополий homo sapiens. Именно поэтому у нас так нагло и легко отжали разработки. Их постоянно отжимают, выдавая за достижения «простых советских ученых». Это нужно и… даже правильно. Баланс должен соблюдаться.

Только мне насрать. Нас с Янлинь нагло грабанули? Ладно, мы утёрлись. Но вот если наглости хватает на то, чтобы прийти еще и требовать не просто пальчиком показать, а «доделать»? Это уже за гранью добра и зла. А что у нас за гранью добра и зла? Правильно. Злой, коварный и неуравновешенный Витя, обладающий чуждым для этой вселенной опытом. Смешным, на самом деле, безобидным, но…

— Изотов!! — из интеркома почти показалась взбешенная голова моего любимого товарища майора, — Ко мне! Немедленно!!!

Выходя из «Жасминной тени» с ноутбуком и рулоном скатанных диаграмм, я улыбался так, что любой заглянувший мне под маску кархародон (это такая большая злая акула) уплыл бы на Северный Полюс и там бы повесился от зависти. Нашёл бы где и как, честно.

Говорят, что месть — это блюдо, которое надо подавать холодным. В целом, я полностью согласен с этой сентенцией, но с одним небольшим нюансом, уточняющим дырку, в которое нужно пропихивать это холодное блюдо. В этом случае еще и длинные сильные руки нужны, а они у меня есть.

— Витя… — устало и ласково встретило меня начальство, — Вот скажи мне, ты совсем ох*ел?

— Нет, еще немножко осталось, — сняв маску, я прямо посмотрел в глаза Окалине-старшей, — А если серьезно, товарищ майор…

— Если серьезно, то ты попал, Симулянт, — прорычала майор, — Ты попал, и меня за собой тащишь. Радиевский любимчик Цаплина и Стояловой, а знаешь, председателем чего является Цаплин? Ты…

— Нелла Аркадьевна, — я слегка повысил голос, — Мы можем ругаться, либо я могу вам предложить более интересную альтернативу! Видите же, что не с пустыми руками пришёл?