Чтение онлайн

— Она всего лишь ребенок…

— И она станет концом всего.

— Или она будет их концом. Началом…

Я отступила назад, мое сердце колотилось.

— Началом новой эры, — прошептала я, закончив то, что сказала Коралина…

Малик смотрел на меня, и желудок скрутило от тошноты.

Рука Кастила обхватила мою талию, и он прижался ко мне сзади.

— Поппи? — Он опустил свою голову к моей. — В чем дело?

Моя кожа металась от жара к холоду, когда я смотрела на брата Кастила, но не видела его. Я видела человека с тенью на лице. Замаскированную фигуру.

Темного.

— Поппи. — Беспокойство Кастила излучалось волнами, когда он переместился и встал рядом со мной.

Кислый стыд сковал мое горло, когда Малик грубо сказал, низким голосом:

— Ты помнишь.

Этот голос.

Его голос.

— Нет, — прошептала я, меня захлестнуло неверие.

Малик ничего не сказал.

— Что, черт возьми, происходит? — потребовал Кастил, его рука обхватила меня крепче, когда мой желудок сжался. Я начала сгибаться, заставляя себя сглотнуть поднявшуюся желчь.

— Я был сломлен, — сказал Малик Кастилу. — Ты был прав. То, что они сделали с Прелой, сломило меня. Но я никогда не был предан этой суке. Никогда.

Кастил напрягся при этом имени.

— Прела? — прошептала я.

— Его связанный вольвен, — прорычал Киеран.

О, боги…

— Не после того, что она сделала с тобой. Не после того, что Джалара сделал с Прелой. Не после того, что она заставила меня сделать с Мил… — Он резко вдохнул и застыл, когда сырая, удушающая боль пронзила мою кожу. Такая печаль, которая пробирала до костей и причиняла больше боли, чем любая рана. И она была настолько сильной, что я едва почувствовала удивление Кастила и Киерана. Оно потерялось в ледяной агонии. — Я хотел убить Избет. Боги знают, что я пытался, прежде чем понял, что она собой представляет. Я бы и дальше пытался, Кас, но это пророчество. — Его ноздри раздувались, когда он покачал головой. — Дело было уже не в ней. В тебе. Во мне. Милли. Никто из нас не имел значения. Атлантия имела. Солис имел. Все люди, которые заплатят цену за то, к чему они не имеют никакого отношения. Я должен был остановить ее.

Рука Кастила соскользнула с моей талии, и он повернулся к своему брату.

Глаза Малика плотно закрылись.

— Я не мог позволить Избет уничтожить Атлантию или царство смертных. Я не мог позволить ей уничтожить Милли в процессе. А она уничтожала ее. — В нем бурлили гнев и чувство вины, будоража эфир глубоко в моей груди. Его глаза распахнулись и встретились с моими. — Я должен был что-то сделать.

Пол как будто завибрировал под моими ногами. Я не чувствовала своих ног. Позади меня опрокинулась чашка и покатилась по столу. Ривер поймал ее, его глаза прищурились, глядя на дрожащие жалюзи на окне. На звенящие кинжалы на столе.

— Что именно ты должен был сделать? — спросил Киеран, но Кастил промолчал, потому что он… боги, он все переваривал. Боролся с собой, чтобы поверить в это.

Малик все еще смотрел на меня. Его голос охрип, и он сказал:

— Я был готов на все, чтобы остановить Избет, и Коралина это знала. Потому что Леопольд знал.

Но она…

Он — ее Виктор.

Воспоминания о той ночи в Локсвуде нахлынули на меня, ясные и без тени травм. Я прислонилась к стойке, когда они нахлынули, одно за другим, одно за другим. Все это в быстрой последовательности и за считанные секунды, ошеломляя своей ясностью.

Шокирующие воспоминания.

Во мне вспыхнул гнев, сжигая неверие. Но это была не единственная эмоция. Их была целая буря, но печаль была не менее сильной, потому что я вспомнила. Наконец-то. И какая-то часть меня, что-то, что либо не было затронуто этой яростью, либо происходило из того же холодного места во мне, тоже поняла.

— Я все помню, — сказала я, и комната застыла. Я выпрямилась, сосредоточившись на Малике. — Почему? Почему ты тогда не сделал это? Не закончил?

Кастил повернулся ко мне, и я увидела, что его кожа побледнела, почти так же сильно, как во время жажды крови.

— Я сделал много ужасных вещей… совершил поступки, которые будут преследовать меня до последнего вздоха и после, но я не мог пройти через это. Даже веря в то, что я сделал, не смог, — сказал он с мрачным, сдавленным смехом. — Видимо, убийство ребенка было чертой, которую я не мог переступить.

— Ублюдок, — прохрипел Киеран.

— Нет, — сказал Кас, и это одно слово было жестким. Оно не оставляло места для споров. Это было заявление. Мольба. — Скажи мне, что этого не может быть.

Я не хотела ничего больше, чем иметь возможность так поступить.

— У меня была возможность. Когда я вытащил тебя из шкафа? Я собирался тогда… прямо тогда. Я собирался покончить с этим. Но я не смог. И попытался снова. — Малик откинул голову назад, глядя в потолок, а моя рука метнулась к горлу, где я почувствовала призрачное давление холодного лезвия. — Я попытался снова, но в тот раз я видел это… видел, что сделала Коралина.

Я вижу это. Я вижу, как она смотрит на меня.

Эти бессвязные воспоминания обрели смысл, когда их удалось собрать воедино.

— Что ты видел? Кого?

Глаза Малика закрылись, и все это время Кастил не двигался.

— Ее. Супругу. Я видел ее в твоих глазах, которые смотрели на меня.

Я резко вдохнула, когда Ривер выругался.

— Я не знаю, как это возможно. Она ведь спит, верно? — сказал Малик. — Но я видел ее.

— Супруга спит некрепко, — сказал Ривер. — Иногда случаются вещи, которые настигают ее даже во сне, частично пробуждая.

— Ты — Темный, — сказал Кастил в своей обманчиво мягкой манере. Я повернулась к нему, и мне следовало обратить на него внимание раньше. Если бы я не была поглощена своими открытиями, я бы почувствовала, как рядом со мной образуется пустота ледяной ярости. — Ты привел Жаждущих в трактир в Локсвуде. Ты отправился туда, чтобы убить ее.

— Жаждущие пошли по кровавому следу, который я оставил, — признался он. — Это был единственный способ, с помощью которого я знал, что смогу пройти мимо Коралины и Лео.