Чтение онлайн

— Кем бы ты пожертвовала ради освобождения Кастила?

— Ни кем, — сказала я ему.

Малик посмотрел на меня.

— Неужели?

Я напряглась.

— Я освобожу своего отца.

Прошло долгое мгновение.

— Но мы с тобой оба знаем, что если бы тебе пришлось выбирать, то выбора бы не было. — Его взгляд переместился на гроб. — Честно говоря, я рад это слышать. Кастил заслуживает того, кто сожжет царство ради него.

— А ты нет?

Он сухо рассмеялся.

— Это серьезный вопрос?

Я изучала его холодные красивые черты.

— Ты подверг себя десятилетиям боги знают чего ради Миллисенты. Разве она не сделала бы то же самое для тебя?

Малик снова рассмеялся, и на этот раз по-настоящему.

— Нет. Она скорее подожжет меня, чем царство.

Мои брови взлетели вверх.

— Ты сказал, что вы родственные сердца…

— Так и есть. — Он наклонил свое тело ко мне. — Но она этого не знает.

Смущение нарастало, и тут я вспомнила, как он говорил, что делал невообразимые вещи, о которых она никогда не узнает.

— Почему она не знает?

— Просто не знает.

— Тогда откуда ты знаешь?

Он наклонил голову.

— Ты задаешь много вопросов.

— Мне об этом говорили.

— А кто-нибудь говорил тебе, что задавать вопросы — это признак интеллекта?

— Мне не нужно этого говорить, — сказала я. — Потому что я и так знаю.

Тогда Малик улыбнулся.

— Я просто знаю.

Чувствуя, что больше ничего не добьюсь от него на эту тему, я перешла к тому, что мне было более интересно.

— Как думаешь, будет ли Миллисента с Избет, когда мы с ней встретимся?

Его плечи напряглись.

— Боги, надеюсь, что нет. Но она, вероятно, будет. Избет, скорее всего, потребует ее присутствия.

Я закусила нижнюю губу, уставившись на костяные цепи.

— Почему Миллисента не попыталась остановить ее?

— Почему ты думаешь, что она не пыталась? — возразил Малик. — Ты видела, что может сделать Избет. Милли сильна, она свирепа, но она не демис.

Он был прав, но…

— Тогда почему она не попыталась убить меня? Она верит, что я Предвестник, так? У нее была возможность, как и у тебя — особенно когда я была моложе.

— Милли никогда не пыталась убедить себя, что она может убить ребенка или свою сестру. — Взгляд Малика пронзил меня насквозь. — Она не злая только потому, что она дочь Избет.

Но они, очевидно, думали, что я такая.

— А что насчет тебя? Ты был достаточно зол, чтобы думать, что сможешь это сделать.

— Я был достаточно отчаян. — Малик сделал паузу. — И достаточно сломлен, чтобы ухватиться за любую цель.

Я вспомнила, что сказал ему Кастил.

— Твой связанный вольвен? Прела? Как это сломило тебя?

— Джалара убил ее у меня на глазах, — ответил он так резко, что я почти подумала, что вихрь горя был моим. — То, что он и другие сделали с ней, не было ни быстрым, ни благородным. — Он повернулся ко мне лицом. — И тебе не нужно спрашивать, что это было. Ты носишь часть ее с собой. Ты держишь ее в своей руке даже сейчас.

Медленно я опустила взгляд на кинжал из кровавого камня, который держала в руке — рукоять из вольвеньей кости, которая никогда не нагревалась от моего прикосновения.

— Нет.

Малик ничего не сказал.

Мой взгляд переместился на него.

— Откуда ты вообще знаешь?

— Я видел каждый из них, сделанный из ее костей. Я никогда не забуду, как они выглядят.

По моей руке пробежала дрожь.

— И он был подарен Коралине, которая, в свою очередь, передала его Леопольду, — продолжил он, под его виском запульсировал мускул. — Мне интересно знать, как он оказался после этого у тебя.

— Мне дал его Виктер, — прошептала я. — Он тоже был виктором.

Малик натянуто улыбнулся.

— Что ж, по-моему, это похоже на судьбу, не так ли?

Кастил

Из окна приемного зала я наблюдал, как в сторону Вала едут несколько солдат, чтобы присоединиться к остальным армиям за воротами Падонии.

Двести тысяч мужчин и женщин готовились закончить эту войну. Готовые сражаться. Готовые умереть. Их преданность и решимость лежали на моих плечах и груди тяжелее, чем доспехи, которые я теперь носил.

Киеран молча присоединился ко мне у окна, его плечо коснулось моего. Я взглянул на него. Он был одет в черное с золотой отделкой, но без доспехов. Он подстриг волосы с тех пор, как я видел его в последний раз. Мой взгляд упал на его руку, где был порез. Присоединение сработало. Какими бы близкими мы с Киераном ни были, наши сердца никогда не бились одинаково, даже после соединения. Но избавило ли это от проклятия?

Толчок в моем сердце отозвался эхом в его. Он посмотрел на меня.

— Хочу ли я знать, что у тебя на уме?

Ему не нужно было знать, поскольку я был уверен, что эта мысль уже достаточно овладела его разумом.

Я снова повернулся к окну.

— Я думал о том, что хочу, чтобы каждый из этих солдат дожил до того момента, когда в царстве наступит мир. — Это не было ложью. — Но я знаю, что не всем это удастся.

Он кивнул.

— Я бы сказал тебе то же самое, что и Поппи, но ты уже знаешь, что это такое, поскольку именно ты сказал мне об этом, когда мы впервые покинули Атлантию.

Я знал, о чем он говорил.

— Ты не можешь спасти всех, но можешь спасти тех, кого любишь, — сказал я. — И как Поппи отреагировала на это?

Одна сторона его губ приподнялась.

— Ты здесь, не так ли?

— Как и ты.

— Именно. — Наступила пауза. — Я вызвал твоего отца, как ты просил. Он сейчас придет. Ты все еще планируешь получить звание?

Я кивнул.

— Ему это не понравится.

— Я знаю, но ему придется с этим смириться. — Сделав глубокий вдох, я повернулся, когда мой отец вошел в приемный зал вместе с лордом Свеном, держа под мышкой шлем, который ему не понадобился.