Чтение онлайн

Машинка Панты оказалась старой, она так драла волосы, что у Камена искры из глаз сыпались. Тогда Маляка предложил смазать машинку маслом, но, смазанная, она по-прежнему рвала волосы, да еще и пачкала их. Камен сидел, стиснув зубы, а Панта, высунув язык, старался изо всех сил. Очень скоро стало ясно, что парикмахер он никудышный.

— Жаль, машинка не электрическая, — виновато проговорил Панта, — наверняка было бы лучше, но…

Тон его насторожил Камена.

— Маляка, посмотри, как я выгляжу.

Маляка покрутился возле Камена — стул стоял у окна, поближе к свету — и озадаченно взглянул на Панту, у которого был совсем несчастный вид.

— Ну что? — Тревога Камена все возрастала.

— Хорошо, — нерешительно промямлил Маляка. — Волосы отрастут, и все исправится, а пока походишь в шапке.

Камен вскочил со стула и, схватив зеркало, начал вертеться перед окном, но разглядеть толком ничего не мог, поскольку больше всего от неумелой стрижки пострадал затылок. Волосы были то сострижены до корней, то торчали космами.

— Не очень безобразно? — беспокоился Камен.

— Как сказать… — пробормотал Маляка.

— Не очень, — протянул Панта. — Да…

Дома Стефчо и Тончо, увидев прическу старшего брата, смеялись до упаду. И дедушка смеялся, приговаривая, как хорошо, что у него теперь нет катаракты — на такое диво надо глядеть в оба глаза. Дедушка подравнял стрижку ножницами сколько мог, а время пролетело, и Камен опоздал в школу.

Первым уроком была математика. Отмечая отсутствующих, Добрева спросила про Камена. Панта решил — надо что-то придумать, и, поднявшись с места, начал говорить о тяжелом положении у Камена дома — дедушку оперировали, двое близнецов… Пробормотал еще что-то невнятное, учительница разрешила ему сесть.

В этот-то момент дверь открылась, и вошел Камен, на голове его красовался берет, натянутый по самые уши.

— Извините, я…

— Знаю, — кивнула Добрева. — Садись. И сними берет.

Когда Камен обнажил голову, раздался смех. Панта почувствовал себя виноватым и толкнул ребят, сидевших рядом, чтобы те перестали хохотать.

Добрева постучала по кафедре и положила руку на тетради с контрольными работами.

— Вашими работами я довольна, — сказала она, как только в классе установилась тишина. — Всего одна двойка.

Ученики обрадовались, и только Пантев, которым овладели дурные предчувствия, понурился.

— Пантев, к доске!

Панта поплелся между рядами, встал у доски, взял мел.

— Давай посмотрим, так ли трудна контрольная? — И Добрева стала читать условие задачи.

Пока Панта страдал у доски, один мальчик нарисовал на листочке Камена, у которого вместо головы красовалась фара. Карикатуру передавали из рук в руки и приглушенно хихикали. Кто-то пририсовал рядом с фарой купол церкви с крестом наверху, который также должен был обозначать голову Камена. Камен потянулся за карикатурой и тут услышал голос учительницы:

— И что же надо делать?

Вопрос был обращен к Панте, а тот стоял у доски, словно статуя, и никак не мог преодолеть барьера, отделявшего его от решения.

— Что здесь такого сложного, а? Вот что нужно сделать.

Добрева взяла мел и начала решать задачу. Она объясняла каждое действие, на ходу спрашивая Панту, все ли ему ясно. Панта согласно кивал головой. Учительница написала результат, подчеркнула его двумя чертами и опять посмотрела на Панту:

— Ну, как?

Панта беспомощно уставился в пол.

— Садись, — устало сказала учительница. — Кто-нибудь должен ему помочь по математике. Камен! — Она не случайно обратилась к Камену: знала, что мальчики дружат и вместе играют в баскетбол, но, впрочем, тут же передумала. — О, нет, у тебя тяжелое положение в семье.

— Почему, я…

— Садись, садись, — добавила Добрева. — Ты у нас и председатель совета отряда, и дома устаешь, с тебя хватит! Кто мог бы позаниматься с Пантевым?

Встала Юлия. Камен посмотрел на нее, на Панту, а тот от помощи Юлии отказываться не стал. И тогда Камен решил, что друг предал его. Да, да, предал. Так думал Камен.

После школы мальчики возвращались домой вместе. Какой-то не знакомый Маляке парень остановил Панту — хотел с ним поговорить. Маляка решил было подождать приятеля, но Камен мрачно заявил, что очень торопится, его ждут.

— Тяжелое положение в семье… — прошипел Камен. — Кто это сказал?

— Панта.

— Кто?!

— Панта, — ответил Маляка. — Добрева спросила, почему тебя нет на уроке, и он, чтобы тебе не отметили прогул…

В этот момент Панта догнал мальчиков, и Камен замолчал. Точнее, разговор прервал Панта.

— Меня пригласили в «Локомотив»! — радостно сообщил он товарищам.

— Ну и?.. — Маляка даже остановился.

— Раз приглашают, пойду.

— Бросаешь нас, значит.

— Да нет. — Панта положил руку на плечо Маляке. — Я с вами, но надо подумать о будущем. Видите, в школе у меня дела идут плохо.

— Теперь тебе помогут, — язвительно бросил Камен.

Панте и в голову не пришло, что Камен обиделся из-за Юлии, он думал — из-за неожиданного приглашения в «Локомотив», которое, конечно, льстило его самолюбию. Пригласил сам тренер, а это немало. Тренер Цапе наблюдал за Пантой еще во время его тренировок у Пангарова и решил заполучить мальчика любой ценой. Конечно, неловко переманивать спортсмена у коллеги, надо бы подождать, и вдруг Панта исчез.

«Теперь, — размышлял Панта, — у меня приличный опыт занятий у тренеров. Каким бы хорошим ни казался поначалу этот Цапе, никто не знает, когда и какая муха его укусит. Поэтому на всякий случай надо будет носить в сумке куртку и надевать свой тренировочный костюм». Вопрос об успеваемости тоже волновал Панту — неужели и в «Локомотиве» оставят в команде только с хорошими отметками? С литературой и историей он уже более или менее справлялся. Но с математикой… Вот и последняя контрольная, тяжелым грузом лежащая в портфеле. Если бы не двойка, возможно, он и не согласился бы так быстро пойти в «Локомотив», а немного подержал бы фасон. Кто держит фасон, того больше ценят, но о чем может идти речь при двойке по математике? Ни о чем! Бросаешься в объятия Цапе и ни о чем не спрашиваешь. Да и о чем тут спрашивать, если тебе учителем назначают ученицу. Юлию! С какой стати?

А Камен был сердит на Панту, он стыдился того, что рассказал ему о своем отношении к Юлии, и теперь многое представлялось мальчику в ином свете. Он вспомнил, как Панта отправился с Юлией в кино, а мог бы — как Маляка — пойти с ним в больницу к дедушке! А стрижка? Может, Панта, нарочно все устроил, чтобы над ним потешался весь класс? А теперь «Локомотив»! Ох, и почему только именно на их спортплощадку свалили кирпичи? Как говорится, корабль дал течь. А с тонущего корабля первыми бегут крысы. Где-то он это вычитал. Вот первая крыса убежала. Кто следующий?