Чтение онлайн

Говоря словами одного офицера ВВС США: «Оружие не умнее людей, которые его используют». Сегодня пилот никогда не бывает сольным исполнителем в своей кабине. Он является элементом обширной и сложной интерактивной системы, поддержанной операторами радаров на самолетах АВАКС, которые выдают раннее предупреждение о приближении противника, специалистами по военной и противовоенной электронике на земле и в воздухе, офицерами планирования и разведки, аналитиками данных и связистами. Летчик в своей кабине должен обрабатывать огромные объемы данных и четко осознавать свое место в этой большой системе в любое мгновение ее постоянных изменений.

Как говорят два полковника ВВС, Розанна Бэйли и Томас Керни: «Критическим фактором, который ведет к успеху в применении техники, остается человеческий элемент, который символизировали во время «Бури в пустыне» пилоты истребителей, применявшие ракеты класса «воздух — воздух» AIM-7. Эффективность по сравнению с вьетнамской войной возросла более чем в пять раз… прямой результат резко улучшенного обучения, в котором упор делался на такие специализированные виды, как упражнения «Ред флэг» и «Топ ган», где использовались ультрареалистические имитации, основанные на компьютерной технологии, и что важнее всего — назначения нужных людей на нужные места».

Повышение уровня образования проявляется и среди нижних чинов. Более 98 % полностью добровольных сил армии составляли во время войны в Заливе выпускники средних школ — самый высокий процент в истории. У многих было еще более высокое образование. Разница между призывником вьетнамской войны и добровольцем «Бури в пустыне» для нас стала ясна, когда мы увидели, как телерепортер тычет микрофон в лицо чернокожего сержанта, стоящего перед танком. Репортер говорил: «Похоже, будто начнется наземная война, солдат. Вы не боитесь?»

Молодой подтянутый сержант посмотрел на него задумчиво, потом ответил:

Боюсь? Нет, вряд ли. Скорее, немного волнуюсь.

Это тонкое различение и сам лексикон стоит целых томов, написанных о качестве войск. Говоря словами полковника морской пехоты У. К. Грегсона, члена совета по международным отношениям, солдат линейных войск «не просто мул для перевозки патронов и держатель ствола для поливания пулями. Он понимает тактику и механизированных войск, и пехоты. Он разбирается в оперативных качествах вертолетов и самолетов, потому что чаще всего ему их и контролировать. Чтобы направлять самолеты, надо знать оружие ПВО. Он знает геометрию и навигацию, чтобы корректировать минометчиков и артиллеристов… Танки и противотанковое оружие, материальная часть и тактика мин и контрмин, применение подрывных зарядов и компьютеров, боевых машин, лазерных дезинтеграторов, приборов ночного видения, аппаратуры спутниковой связи, организация снабжения — все эти знания и умения входят в набор». Войны Третьей волны требуют куда большего, чем умение спустить курок.

Рабочая сила производства и живая сила войны меняются параллельно. Безмозглые вояки для войн Третьей волны — то же самое, что неквалифицированные чернорабочие для предприятий Третьей волны: вымирающий вид.

Мы видели, что по мере развития экономики меняется отношение «основного» и «вспомогательного» труда. Аналогичная тенденция наблюдается в военном деле.

Военная терминология несколько отлична от гражданской. Солдаты говорят не об «основном» и «вспомогательном» труде, но о «зубе» и «хвосте». В армиях Третьей волны хвост куда длиннее, чем был раньше. Генерал Пьер Галуа отмечает: «Соединенные Штаты послали к Заливу 500 000 человек, и было еще от 200 000 до 300 000 войск резерва и обеспечения. Но на самом деле войну выиграли всего две тысячи человек. Хвост вырос до невероятных пропорций». В этот хвост попали даже программисты — как мужчины, так и женщины, — оставшиеся в США, и некоторые из них работали на своих ПК, находясь дома.

Опять-таки: что происходит в экономике, повторяется в армии.

Во время войны в Заливе характерным был высокий уровень инициативы, проявленной как военными, так и гражданскими. «Компьютерной сети, снабжавшей разведданными из всех источников американские войска, готовые хлынуть через саудовскую границу 24 февраля 1991 года, просто не было за полгода до того, когда Ирак вторгся в Кувейт», — говорит полковник Алан Кэмп — белл. Он объясняет, что эта сеть «была создана по вдохновению группой новаторов, которые нашли способы обойти правила, оставить в стороне чиновников и добыть новейшее аппаратное и программное обеспечение, чтобы сделать работу вовремя».

И еще: главные системы были собраны на месте «техниками, которые, обнаружив, что компьютеры и аппаратура связи запаздывают… сумели создать сети, используя сочетания военных и гражданских информационных систем нестандартными и неутвержденными способами». Аналогичные истории происходили в Заливе повсюду. Инициатива поощрялась до неслыханной в армии степени — как это все чаще наблюдается в разумных и конкурентоспособных фирмах.

Параллельно меняется и масштаб. Сокращения бюджета во многих (хотя никак не во всех) странах заставляют полководцев сокращать свои силы. Но в ту же сторону подталкивают и другие причины. Военные мыслители открывают для себя, что соединения поменьше — подобные «тощим и злым» компаниям в военной конкуренции — на самом деле дают «больше шороху на каждый бакс».

Тенденция ведет к появлению систем оружия большей огневой мощи, требующих меньшего состава расчета. Под руководством адмирала США Пола Миллера, командующего атлантическим флотом, был проведен эксперимент с целью «собирать войска в меньшие и более маневренные соединения».

До последнего времени дивизия составом от 10 000 до 18 000 человек считалась наименьшим соединением, способным действовать автономно в течение достаточного периода времени. В случае американских вооруженных сил это были три — четыре бригады, в каждой от двух до пяти батальонов, плюс войска поддержки и персонал штаба. Но близок день, когда «капиталоемкая» бригада Третьей волны численностью 4000–5000 человек сможет делать то, для чего требовалась ранее полномасштабная дивизия, а мелкие и правильно вооруженные наземные группы смогут заменить бригаду.

Как и в гражданской экономике, где меньше людей, вооруженных более интеллектуальной технологией, делают работу, на которую раньше ставили массы людей с инструментами, движимыми мускульной силой.

Изменения организационной структуры в вооруженных силах также идут параллельно развитию этого процесса в мире бизнеса. Объявляя недавнюю реорганизацию, секретарь ВВС США Дональд Раис объяснил, что уменьшение упора на ядерное оружие и растущая необходимость гибкого реагирования требуют новой структуры, подчеркивающей самостоятельность командиров на местах. «Командующий воздушной базой будет иметь непререкаемую власть над всеми ее объектами, от истребителей и разведчиков погоды до противорадарных самолетов». Как и бизнес Третьей волны, вооруженные силы утрачивают жесткое управление сверху вниз.

Перри Смит, генерал ВВС, ранее отвечавший за стратегическое планирование, стал знаком обозревателям Си — эн — эн, когда давал пояснительные комментарии во время войны с Ираком. Он говорил так: «Сейчас, когда у Пентагона появились колоссальные возможности командования, управления и связи, гарантирующие немедленный доступ к любым нашим войскам в любой точке земного шара, многие сочли, что теперь всеми войнами будут управлять непосредственно из Пентагона… Но в Заливе произошло как раз обратное». Боевым командирам была предоставлена огромная самостоятельность. «Главный штаб поддерживал командира в бою, но не пытался лезть во все мелочи».

Это было противоположно не только тому, как США воевали во Вьетнаме. Это резко контрастировало с советской практикой, где новые системы C3I [3] использовались для укрепления власти верха над низом в системе командования, описанной как «командование из тыла».

Когда же эти системы объединились с разведкой (Intelligence), появился термин C3I. Сейчас, по мере того, как C3I все сильнее зависит от компьютеров (Computer), рождается обозначение C4I. Конца пока что не видно.