Чтение онлайн

– Обещала, – подтвердила Марья Моровна. – Но ведь я ее и не держу. Она в той камере по собственной воле.

– Потому что вы обманываете ее, пользуетесь ее болезнью!

– Я защищаю ее от самой себя и окружающих, ты знаешь, как она может быть опасна! – Марья Моровна отступила, хмурясь. – Но довольно, я не собираюсь снова об этом спорить, мне пора возвращаться.

Подав знак охране, она попятилась к стене, отцокивая шаги тростью. Тяжело дыша, гвардейцы отправились следом. Последний отпустил Баюна, а проходя мимо Ягины, со скрипучим звуком вынул саблю.

Снаружи загрохотали копыта, а после стало тихо.

– Ягина Ивановна! – крикнула Александра, надеясь, что теперь ее услышат.

Ягина с шипением встала. Первым делом она проверила Баюна, отфыркивавшегося в углу, а потом, подволакивая ногу, подошла к месту заточения Александры и отперла задвижку.

– Позвольте мне помочь! – Александра подхватила ее под руку и помогла опуститься в кресло. – Разрешите мне… вы ранены! – Она ринулась к полкам, выискивая мазь и перевязку. – Подлецы, как только они посмели…

– Остановитесь, – окликнула Ягина, – остановитесь, сударь. Я цела, слышите?

Александра обернулась.

– Не понимаю… То есть… я своими глазами видел…

– А теперь посмотрите ближе.

Невесело усмехнувшись, Ягина приподняла подол платья. Там, под коленом, нога ее становилась иссушенной и неживой, словно бы даже не из плоти, а только лишь из кости. Вынув из-за пояса шнурок, Ягина стянула им продырявленное место и оправила юбку.

– Семейное наследство, – сказала она таким тоном, будто это что-то объясняло. – Заживет. В отличие от… – Она обвела мрачным взглядом уничтоженную работу.

Поднявшись, она захромала к центру беспорядка. Подхватила один осколок, другой, попыталась приладить их друг к другу, но тут же в бессилии бросила на пол.

Повернувшись, она поглядела на Александру. И внезапно в глазах ее вспыхнуло мрачное решительное пламя.

– Послушайте, сударь. Я выведу вас в Живую Россию, но в обмен на это вы должны согласиться выполнить одну мою просьбу.

Александра ступила ближе.

– Ягина Ивановна, вы уже дважды спасли меня, только за одно это я обязан вам жизнью – распоряжайтесь. Я выполню любой ваш приказ, чем бы мне это ни грозило.

Взгляд Ягины несколько смягчился.

– Не беспокойтесь, в моей просьбе почти нет опасности для вашей жизни. Если бы у меня была личная печать Главнокомандующей, было бы и того легче, но, увы, ее мне не посчастливилось раздобыть.

Отчего-то это самое «раздобыть» по тону прозвучало подозрительно похожим на «выкрасть». В разговоре с обычной женщиной Александра никогда не позволила бы себе подобного подозрения, но за короткое время знакомства стало ясно, что Ягина – женщина в крайней степени необычная, а значит, и привычные рамки дозволенного были к ней неприменимы.

– Говорите, что мне нужно сделать.

Ягина испытующе посмотрела на нее.

– Послушайте, сударь, приходилось ли вам в жизни… представляться кем-то другим?

У Александры мгновенно взмокли ладони.

– Что это значит?

– Мне важно убедиться, что вы сможете выдать себя за другого. От вас, видите ли, потребуется небольшая игра. Нужно, чтобы вы оделись кощеевым гусаром, заковали меня в кандалы и отконвоировали в тюрьму.

– Вас? В тюрьму? Для чего?

– Скажем так, мне требуется кое-кого освободить оттуда… Но это мое дело. Ваше – провести меня по подземному тоннелю от этой башни до тюрьмы под дворцом, пройти три двери и каждый раз убедить охрану, что вы посланы самой Главнокомандующей. Два раза я знаю, как обмануть магию, но в третий вам придется рассчитывать только на свои силы. – Ягина подошла к сундуку у стены и вытянула за плечи черный доломан с серебряными эполетами. – Справитесь?

Александра взглянула на ненавистную форму и решительно кивнула:

– Справлюсь! – Браво приняв доломан и свежую рубашку, она вдруг смешалась: – Только вы уж будьте любезны, Ягина Ивановна, отвернитесь.

– Не беспокойтесь, – усмехнулась Ягина, – я буду занята поиском инструментов и написанием приказа от имени Главнокомандующей.

С едва слышным «Очаровательная робость…» она захромала к столу.

Отойдя за дырявую китайскую ширму, Александра торопливо сменила чикчиры, подвертки и натянула громоздкие кожаные сапоги с привинтными шпорами.

– Кстати… откуда вы догадались, что я «бренчу романсы»? – спросила она, влезая в рукава черного доломана.

– У вас мозоли на кончиках пальцев, – пояснила Ягина, скрипя пером по бумаге. – Вы, стало быть, левша?

– Так и есть. – Александра застегнула серебристые пуговицы. – На каждой гитаре приходится перетягивать струны.

– У нас не придется. Найдете гитару – сможете преспокойно играть, урожденные потусторонние почти все левши. А сражаетесь вы как?

– Отец подарил саблю. – Закрепив на плече ментик, она подвязала свою старую портупею с тем самым отцовским подарком. – Сделана по заказу, с гардой с другой стороны.

Александра достала из сундука запыленный кивер. Он был черен, как и остальная форма, с посеребренным шнуром по краям тульи, красными кистями и пышным вороным султаном.

– Пистолетов у вас нет? – спросила она на всякий случай.

– Кто же мне их даст, – вздохнула Ягина. Подув на законченное письмо, она повернулась. – Ну, готовы?

Александра надела кивер, зацепила ремешок под подбородком и выступила из-за ширмы, щелкнув каблуками.

– Готов.

Ягина осмотрела ее вполне довольно, но, задержавшись на лице, прицокнула:

– И отчего же вы, сударь, не потрудились отрастить усы? Весь царский полк усатый… Эх, не поверят…

– Сделаю все, что смогу, – развела руками Александра.

Накинув шинель, Ягина подошла к коту, поцеловала между ушей.

– Ну, до встречи, Баюша. Ежели все получится… на старом месте.

Вручив Александре горшочек углей, она подхватила со стола пустую зеленую бутылку и запечатанное письмо. Последними в ее руках появились железные кандалы.

Подземный ход тянулся, словно каменный чулок, все дальше. В свете масляного фонаря виднелись осыпающиеся стены, влажный пол и отбегающие в темноту мыши. Огромные камни и разросшиеся корни то и дело преграждали дорогу, приходилось пробираться ползком или перелезать поверху. Александра попробовала задавать вопросы, но Ягина наказала ей вести себя тихо, так что пришлось идти молча. Мрачное место навевало мысли разные, но одинаково безрадостные, и Александра, сама того не замечая, принялась думать, как это частенько бывало, как бы она рассказала обо всем этом в письме брату.