Чтение онлайн

Эта благородная речь, вызвавшая бурные аплодисменты, предваряла невероятную программу строительства, самую амбициозную в мировой истории.

Вначале в планах значилось сооружение гигантской автострады к аэропорту прямо через центр столицы. Получив миллиард долларов от международных финансовых структур, Буэнаноче прорубил полосу в исторической части города с древнейшими постройками, поскольку в магистрали предполагалось пятнадцать рядов. Она была абсолютно прямой, только в одном месте огибала посольство Норвегии, отказавшееся переехать, пока не освободят Регину Ольсен. Три тысячи людей остались бездомными, но проект так и не был завершен, поскольку Буэнаноче не терпелось приняться за парк. Автострада заканчивалась посреди моста, и все ездили в аэропорт старой дорогой.

Мэр снес лачуги в трущобах, силой выдворив оттуда триста тысяч человек. Оборванцы вернулись, и тогда мэр сформировал собственную секретную службу, обязав ее нагнать такого страху на трущобных обитателей, чтобы духу их тут не было. Служба сохранилась и потом стала приглядывать за сотрудниками и выкорчевывать инакомыслие в столице.

На строительство магистрали Буэнаноче израсходовал двести тысяч тонн асфальта, четыре тысячи стальных опор и семьсот тысяч кубометров бетона – ничто по сравнению с затратами на воссоздание великих чудес света в парке отдыха.

– Я точно знаю, что делать, – говорил он с улыбкой, от которой разъезжались его многочисленные подбородки. – У меня достаточно опыта, я понимаю: чем больше замыслов, тем лучше. А коль уж начал, не останавливайся.

Предполагалось, что на потрясающий проект не будет потрачено ни песо бюджетных денег, а все инвестиции пойдут из частного сектора, причем на конкурсной основе, и все расходы лягут на плечи инвесторов. Выигравшая тендер компания получит пятьдесят миллионов долларов из общественных фондов, которые вернет потом из прибыли. Если работы не завершатся в срок, компанию будут штрафовать на двадцать тысяч долларов за каждый лишний день.

Все выглядело вполне по-деловому, если не считать того факта, что выигравшая компания принадлежала генералу авиации, бригадному генералу сухопутных войск и контр-адмиралу военно-морского флота. В знак расположения Буэнаноче раздобыл им дополнительные двадцать миллионов долларов, и, чтобы работы завершились в срок, все проекты открылись одновременно. Вот что начали строить:

Зоопарк, аквариум, гигантский парк аттракционов, кинотеатр, шестисотфутовую башню на вращающейся подставке, разноцветные фонтаны, танцевальный зал на пятнадцать тысяч человек и экологический заповедник. Еще в точных копиях создавались: руины майя в Чичен-Ица, Висячие сады Вавилона, Вавилонская башня, египетские пирамиды, Пизанская башня, статуя Свободы, собор Святого Павла, собор Василия Блаженного, собор Святого Петра, сфинксы, замок в колумбийской Картахене, статуя Давида Микеланджело (в два раза больше подлинника), Мачу-Пикчу, Золотой храм в Амритсаре, крепость Куско, Тадж-Махал, Эмпайр-Стейт-Билдинг, обсерватория в Интихуатане, город Петра, Эйфелева башня, заброшенный оперный театр в бразильском городе Манаус, Нотр-Дам, стоящие камни Карнака и Стоунхеджа, пирамида Солнца в Теотихуакане, храм Графа в Паленке, Запретный город в Пекине, Эскориал, копенгагенская Русалка (в два раза больше оригинала), храм Виракочи, лондонский Тауэр, дворец султана Брунея, Хуанако Вьехо, масштабная модель Уральских гор, дворец Хайна-Капака, [56] уменьшенный Панамский канал, модель моста «Золотые Ворота» в четверть натуральной величины.

Проект получил название «Инкарама», [57] но вскоре поползли слухи, что не все идет на лад. Отчасти сложности возникли потому, что таможня в обмен на ответные любезности согласилась не досматривать огромные контейнеры, прибывающие морем. По слухам, вместо «чертовых колес» и тележек разносчиков контейнеры были набиты танками, бронетранспортерами, запчастями к самолетам, ракетами, контрацептивами, фланелевым бельем, государственными флагами, электробичами для скота, зубной пастой, туалетной бумагой и заграничными произведениями искусства. Вдобавок расходы в бухгалтерии оказались до странности раздуты, а большая часть денег необъяснимо осела на депозитных счетах с фиксированным процентом в банках Швейцарии, Люксембурга и острова Джерси и зачислена в доход акционеров «Инкарамы».

Предельный срок окончания строительства приблизился, миновал, и никого не оштрафовали. Консорциуму предоставили дополнительные полгода на завершение работ, а из городских фондов ссудили двадцать миллионов долларов. Затем «Инкарама» обанкротилась и свернулась; все проекты остались незавершенными. Долги были настолько огромны, что банк, являвшийся главным кредитором программы, тоже лопнул, и Национальному банку пришлось принять его обязательства на себя, что расстроило финансовые прогнозы доктора Бадахоса на тот год.

Столица обанкротилась, и Рауль Буэнаноче, закрыв больницы и социальные службы, бежал в Уругвай с чемоданами стодолларовых купюр. Город прославился на всю Латинскую Америку тем, что его трущобы расположены среди живописнейших древних руин, а их обитатели берут воду из копии Панамского канала.

У бригадного генерала глаза полезли на лоб, когда он прочел рапорт полковника Фигераса; особое недоверие вызывали те единственно правдивые места, где подробно описывались кошачье нашествие и эпидемия смешливости. Он прочел о героических атаках и контратаках Фигераса против значительно превосходящих сил противника, о доблестном арьергардном бое, в котором полковник двадцать минут в одиночку удерживал мост, чтобы дать возможность отступить своим солдатам. Генерал вызвал всех уцелевших и побеседовал с каждым в отдельности. Потом вызвал полковника.

Уши Фигераса еще горели после генеральской тирады, а сердце налилось свинцом от разжалования в лейтенанты, и тут на глаза ему попался генерал Фуэрте, что брел по плацу, словно живой труп. Фигерас оглядел еле волочившую ноги, потрепанную, давно небритую, пустоглазую фигуру с кошкой на руках и бренчавшими на шее котомками.

– Ты кто такой? – мрачно спросил Фигерас.

Генерал с минуту думал, потом ровно ответил:

– Простите, что так долго. Я был у партизан.

– У партизан? – воскликнул Фигерас. Он сунул руку в одну котомку, надеясь, что все они полны монет, и вытащил несколько солдатских медальонов. Внимательно осмотрел и спросил: – Где ты это взял? В Чиригуане?

Генерал снова задумался.

– Кто-то привез нас с кошкой на грузовике. Простите, что так долго.

– Ну-ка, пошли, – приказал Фигерас, вынимая пистолет. Подталкивая генерала в спину, отвел его на гауптвахту, впихнул туда и запер дверь. Затем отправился к бригадному генералу.

– Опять вы? – услышат он вместо приветствия.

– Так точно, – ответил Фигерас. – У меня важное сообщение. Только что, рискуя жизнью, я задержал вооруженного партизана, при котором обнаружены личные медальоны убитых под Чиригуаной.

Генерал устало вздохнул:

– Лейтенант, – он нарочито растягивал слово, – вы забыли, мое окно выходит на плац. Я видел, как вы арестовали старого бродягу с мешками.

– В мешках медальоны, господин генерал, и он сам признался, что был у партизан, – сказал Фигерас и прибавил: – Я говорю правду.

– Хорошо, лейтенант, известите службу внутренней безопасности, пусть заберут его и допросят. Будьте любезны не попадаться мне на глаза как можно дольше. Вы свободны.

Отдав честь, Фигерас вышел из кабинета и направился к радисту передавать сообщение.

– Вы не пишите, – сказал радист. Он знал безграмотность Фигераса и его корявый почерк. – Прямо диктуйте.

Прошло два дня, генерал сидел с кошкой в камере и не замечал, что его не кормят. Он давно научился спать наяву, предаваясь светлым мечтам и воспоминаниям детства. Не замечал он и тряски, когда на третий день, так и не покормив, его в багажнике «форд-фалькона» повезли в столицу, но скучал по кошке, которую у него вырвали из рук и швырнули через весь плац.

– Это была моя кошка, – грустно сказал он.