Чтение онлайн

– Ко мне?
– спросил он, заметив подошедшего младшего политрука.

– Мне редактора - политрука Казанского.

– Я редактор...

– Может, подождать?
– смутился Миша.

– Валяй сейчас. С чем и откуда пришел?

– Младший политрук Иванюта!.. Прибыл в ваше распоряжение для прохождения дальнейшей службы на должность инструктора-литератора!

– О, это дело!
– Казанский посмотрел на Мишу заинтересованно-изучающе, одобрительно кивнул и взял в руки безопасную бритву.
– Ну, рассказывай о себе... Кто ты, с чем тебя едят, что умеешь, что успел повидать?..

Торопливо и сбивчиво излагая свою куцую биографию, Миша видел, как из-под мыльной пены обнажалось под бритвой широкое, чуть взрыхленное оспой лицо Казанского. Кончив бриться, он взял под кустом котелок с водой и протянул его Мише:

– Слей, пожалуйста.

Казанский умывался с веселой яростью - ухая и ахая, визгливо покряхтывая. Затем тщательно вытерся серо-пепельным полотенцем, плеснул в лицо тройным одеколоном и, зарычав от жжения, стал одеваться. Потом бережно поднял с травы широкий ремень с двумя портупеями, полевой сумкой, кобурой с пистолетом и, набросив на плечи портупеи, прочно опоясал талию ремнем. А когда надел еще планшетку на тоненьком ремешке и расправил под ремнем складки гимнастерки, вдруг выпрямился - широкогрудый, коренастый, какой-то по-особому ладный, стройный.

– Политрук Казанский...
– И протянул Мише руку.
– Данила Степанович... Будем на "ты"... Согласен?

– Согласен, - смущенно улыбнулся Миша и поспешно пожал протянутую руку: редактор ему явно нравился.

– Кроме нас с тобой, в редакции - никого, - продолжил разговор Казанский.
– Есть еще два наборщика и шофер. Все остальные полегли в окружении. И автобус с печатной машиной остался в Немане.

– А как же выпускать газету?

– А никак... Не выходит пока газета. Завтра утром уезжаю в ближайшие райцентры искать печатную машину. Постараюсь и печатника найти.

В это время по лесу передали команду:

– Командирам и политработникам - на построение-е!..

– На построение-е!..
– вторили часовые у землянок.

Пока на краю просеки собирался для построения штабной народ, в палатке подполковника Дуйсенбиева шло совещание. Только что поступила выписка из приказа командующего фронтом. В ней говорилось:

"Подполковника Рукатова Алексея Алексеевича, составившего ложные сведения, которые порочат действия в приграничных боях командования одного из соединений, понизить в воинском звании на одну ступень. Предупредить майора Рукатова, что впредь подобные его действия будут расценены как должностное преступление... Приказ объявить перед строем командного и начальствующего состава управления дивизии".

В палатке кроме начальника штаба Дуйсенбиева присутствовали полковые комиссары Жилов и Федулин. Дуйсенбиеву было интересно узнать, что конкретно натворил прибывший к ним на днях начальник артиллерии Рукатов, да и как начальник штаба он обязан был без промедления объявить приказ. Но сейчас была дорога каждая минута: до начала наступления дивизии оставались считанные часы, а у штабистов - дел по горло. Не до построения. Поэтому Дуйсенбиев предложил вызвать подполковника Рукатова, прочитать ему приказ и снять по шпале из петлиц, а потом уже объявить приказ по управлению дивизии.

Неожиданно на помощь начальнику штаба пришел полковой комиссар Федулин. Вопросительно взглянув на молча курившего Жилова, Федулин сказал:

– Я полагаю, что ничего с приказом не случится, если полежит он без движения день-другой. Нельзя так оглоушивать начальника артиллерии перед самым наступлением.

– Золотые слова!
– оживился подполковник Дуйсенбиев.
– Рукатову мозгой надо сейчас шевелить. Дивизионы артполка связи между собой не имеют. Нет провода...

– Приказы издаются для того, чтобы их выполняли, - холодно проговорил Жилов.
– К тому же Рукатову надо делом искупить свою вину, значит, он должен знать о том, что строго наказан и что будет держать ответ еще перед парторганизацией.

– Ты, товарищ Жилов, имеешь право приказать, - с легкой усмешкой ответил ему Федулин.
– Мы перед тобой, как говорится, в положении "чего изволите". Но я все-таки хочу высказаться до конца.

– Да уж как водится.
– Жилов тоже усмехнулся.
– Ты не промолчишь.

– Ну так слушай.
– Полное лицо Федулина сделалось суровым.
– Если говорить откровенно, то контрудар, в котором примет участие наша дивизия, - это одна из попыток затормозить наступление немцев. Так?

– Может, так, а может, и нет.
– Жилов тоже помрачнел, глаза его стали колючими.
– Со мной командующий фронтом не советовался. Я знаю задачу нашей сводной оперативной группы: продвинуться в глубину занятой врагом территории на сто километров и совместно с сорок четвертым и вторым стрелковыми корпусами охватить с тыла пятьдесят седьмой моторизованный корпус немцев. Если мы эту задачу решим, само собой разумеется, что наступление противника затормозится.

– Ну а я о чем толкую?
– Федулин смотрел на Жилова с укором и, кажется, колебался, стоит ли говорить дальше. Но все-таки продолжил: - Я посылаю всех политотдельцев в батальоны обеспечивать атаку. И сам тоже пойду. Если удастся прорыв, штаб дивизии не останется на месте. А немцы, разумеется, будут контратаковать и бомбить... Контратаковать под основание прорыва. Так что и штабу несдобровать.

– Давай покороче, - спокойно перебил Федулина Жилов.
– Что ты предлагаешь?

– Я бы попридержал приказ о Рукатове до конца решения задачи.

– Вот как?.. А знаешь ли ты, что если б случайно подлость Рукатова не была разоблачена... Именно подлость! Мерзкая, гнусная!.. Если б не поймали его за руку, то генерал Чумаков пошел бы под расстрел! А может, и еще кто-нибудь с ним... Тебе это ясно? Фамилия Чумакова уже фигурировала в проекте телеграммы товарищу Сталину - в числе предающихся суду военного трибунала!..

– Вопрос ясен!
– подытожил спор подполковник Дуйсенбиев.
– Идемте на построение. Я зачитаю приказ.

– Учитывая напряженность момента, не надо прерывать работу штаба, приказным тоном сказал полковой комиссар Жилов.
– А политотел пусть строится. Рукатова же следовало бы вызвать сюда...

Дуйсенбиев вышел из палатки, чтобы отметить построение комсостава и вызвать Рукатова. Федулин, вытерев платком вспотевшую шею, сокрушенно заметил:

– Дела-а... Вот тебе и Рукатов! А на меня произвел впечатление думающего человека. Академию закончил.

– При подлой душе ученость хуже невежества, - с раздражением ответил Жилов.

В это время возвратился Дуйсенбиев, а вскоре следом за ним прибежал запыхавшийся Рукатов. Увидев в палатке Жилова, он побледнел, а глаза его сделались затравленными до бессмысленности. Доложил изменившимся голосом:

– Подполковник Рукатов прибыл по вашему приказанию!

– Почему вы думаете, что именно по моему?
– не пряча иронии, спросил Жилов.
– Откуда вам известно, что я тут старший по должности?

– Я сегодня узнал о сформировании сводной группы генерала Чумакова. А вы... Я вас видел в Могилеве.
– Рукатов стоял перед Жиловым с застывшим на лице ожиданием.

– А Чумакова вы в Могилеве разве не видели?
– притворно изумился Жилов.

– К сожалению, нет. Не пришлось.