Чтение онлайн

— Наше положение сейчас многим кажется устойчивым, — заговорил фараон. — Но свобода крошечного царства со столицей в Фивах на самом деле призрачна. С севера нам угрожает жестокий узурпатор-гиксос, с юга — его союзник-нубиец. Мы не можем торговать, не можем добывать руду. Мы отрезаны от окружающего мира, петля затягивается у нас на шее. Египетский фараон увенчан лишь белой короной, тогда как красную присвоил узурпатор.

Ему ответил старейший из военачальников.

— Ты прав, государь, конечно же, ты прав. Но разве по этой причине нам следует ввязываться в кровопролитную войну, в которой мы не сможем победить?

— В войну мы уже ввязались, а победим или проиграем — покажет будущее, — возразил писец Неши.

Военачальника передернуло от отвращения.

Он ненавидел этого тощего лысого всезнайку с проницательным колючим взглядом.

— Не спорю, Неши, многоуважаемый писец кадастра — большой знаток древних рукописей. Однако не уверен, что он также сведущ в вопросах военной тактики. Если не ошибаюсь, его пригласили сюда не с тем, чтобы он давал советы. Он должен лишь записывать мнения опытных людей, дабы сохранить их для потомков.

— Так ты настаиваешь на том, что нам лучше не предпринимать решительных шагов?

— По правде говоря, да! Это самое разумное. Я отлично знаю, что гиксосы захватили большую часть Египта, но тут уж ничего не поделаешь. С этим нужно смириться. Их армия в десятки раз сильнее нашей. Бросить ей вызов — безумие! Отважная царица Яххотеп отвоевала Фивы, Кусы и Коптос. Большего нам и не нужно! Незачем заноситься. Три города свободны, так будем же наслаждаться спокойной мирной жизнью. Равновесие едва установилось, к чему нарушать его?

— Да, равновесие шаткое, чуть тронешь — и нет его. Царица Яххотеп высказалась ясно: бездействие для нас означает смерть! Оберегая мнимый мир и покой, мы мгновенно попадемся в сети Апопи.

Старый военачальник разгневался не на шутку:

— Государь, прикажи Неши замолчать! Я не в силах слушать этот бред!

— Здесь распоряжаюсь я, а не ты, — напомнил Камос развоевавшемуся старику. — Пусть на совете выскажется каждый.

Военачальник присмирел, но по-прежнему надеялся переубедить фараона.

— А знаешь ли ты, государь, что гиксосы тоже хотят мира? Они выказали истинное благородство, позволив крестьянам опустошенных мором номов перевезти скот на тучные пажити Дельты. Более того, для коров и свиней пострадавших поселян они не пожалели корма, отборнейшей полбы. Похоже, пришло время сложить оружие и договориться с гиксосами о взаимопомощи и торговле.

— Как можно верить такой бессовестной лжи?! — возмутился Неши. — Гиксосы давно научились ловко обманывать народ. А кто развесит уши, непременно угодит в ловушку себе на горе. Апопи никому и пяди земли не отдаст. Простаки, что доверились ему, станут рабами, а их скотину отберут в казну.

— Ну, это уж слишком! — не выдержал военачальник. — Откуда тебе, писец, известно, что Апопи обманщик? И как ты смеешь столь дерзко мне возражать?

— Неши сказал правду, — поддержал писца управитель царского дома Карис. — Гиксосы действительно заманили в ловушку простодушных египтян.

Но тут к старику присоединился другой военачальник:

— Государь, если достоверно известно, что гиксосы — наши непримиримые враги, тем более не следует их злить. Очевидно, правитель Апопи смирился с независимостью южных номов, ведь не пытается же он отбить у нас Кусы. Воспользуемся благоприятным моментом и укрепим наши позиции.

Царица Яххотеп поднялась и грозно поглядела на обоих воинов.

— Неужели вы думаете, что фараон Секненра пожертвовал жизнью ради освобождения Фив и их окрестностей? Неужели полагаете, что ему бы понравился ваш план? Мы должны очистить весь Египет от захватчиков, а не одни только южные номы! Всякий, кто забыл свой долг перед погибшим, недостоин сражаться под знаменами Камоса, преемника фараона Секненра!

— Покиньте зал! Отныне вы не участвуете в военном совете! — решил фараон. — Надеюсь, на поле битвы во главе войска вы поведете себя достойнее.

Пристыженные военачальники удалились.

Камос обратился к Неши:

— А тебя я назначаю хранителем царской печати, начальником дворцовых писцов, смотрителем фуража и провианта. Проследи, чтобы каждый воин был сыт, одет и вооружен как подобает.

— Позволь подать тебе совет, государь. Воинам не терпится выступить в поход но, на мой взгляд, торопиться не стоит.

Камос был неприятно поражен.

— Неужели и ты предлагаешь договориться с Апопи о взаимопомощи?

— Ни в коем случае! Повелитель гиксосов вероломен и подл. Договариваться с ним не о чем. Но поскольку ты назначил меня смотрителем фуража и провианта, я прошу отсрочить наступление. Во-первых, нам следует запастись зерном. Подождем окончания жатвы.

Хирей и Карис всецело одобрили это предложение.

— Во-вторых, неплохо было бы заняться пополнением. Тех, что воевали в Кусах, отправить по домам, заменив их отдохнувшими воинами. Туда, вероятнее всего, будет нанесен решающий удар.

Новоявленный хранитель печати рассуждал разумно, с ним нельзя было не согласиться.

— Что ж, за дело! Действительно к походу на север нужно основательно подготовиться.

— Кроме северного направления, существует еще иное, не забывайте, — проговорила Яххотеп.

Все присутствующие во главе с Камосом в недоумении переглянулись.

— Сосредоточив все силы на севере, мы упускаем из виду, что с юга нам угрожают нубийцы: они давно мечтают прибрать Фивы к рукам. Апопи следит за Кусами. Ему и в голову не придет, что мы можем напасть на Элефантину или захватить Нубию. Нельзя оставлять врагов у себя в тылу. Пусть нубийцы нам покорятся. Нам не выдержать натиска с двух сторон. Лишь только окончится жатва, мы двинемся в поход, но не на север, а на юг.

Има, супруга Хамуди, пухлая, жирная, с осветленными волосами, считала себя несравненной красавицей. Опасаясь ревности мужа, она тщательно скрывала свои похождения, часто меняла любовников и поспешно избавлялась от них с помощью госпожи Аберии. Та была рада спровадить побольше рабов в Шарухен.

Име отлично жилось с Хамуди. Она купалась в роскоши, мучила рабынь в свое удовольствие, без стыда предавалась разврату, тем более что муж разделял ее извращенные пристрастия. Лишь одно обстоятельство омрачало безоблачное существование Имы: супруга правителя Танаи при каждом удобном случае выказывала ей свою неприязнь и презрение.