Чтение онлайн

Мало-помалу морщины на лбу кормчего разгладились. Он по-прежнему сосредоточенно мерил глубину, но стал заметно спокойнее, тревога исчезла.

Яххотеп отвела взгляд от поверхности реки и с удивлением увидела освещенные ярким солнцем пальмы по берегам.

— Эй, Афганец! — радостно завопил Усач. — У меня добрая весть для тебя! Мы приплыли в Нубию!

Русло реки сузилось, пальмы тесно обступали его: стволы поднимались у самой воды, вершины тянулись к солнцу. Могучие вековые пальмы, приносящие зараз по тридцать мер фиников каждая, плодоносили с июля по сентябрь во время разлива Нила. Финики спасали жителей Нубии от голода в засушливое время года. Росли здесь и необычные пальмы дум, чьи высоченные стволы разветвлялись, и не единожды, причем каждый был увенчан лиственной короной, дававшей живительную тень. Мякоть их красно-коричневых плодов оказалась сладкой, очень приятной на вкус, а внутри орехов египтяне обнаружили прохладную жидкость, прекрасно утолявшую жажду. Усачу она пришлась по вкусу.

— Ну как, тебе лучше, Афганец? Отныне никакой качки!

Тот, по-прежнему бледный, измученный, с трудом отхлебнул глоток.

— Это здесь ты такой герой. Погоди, вот ужо попадешь к нам в горы. Погляжу, как ты запоешь зимой по колено в снегу. А поднимешься повыше, так голова закружится — не сможешь шагу ступить от страха. Не жди, что я брошусь тебе на помощь!

— Пока что мы не в горах, а в Нубии. И глядеть лучше не на меня, а на берег. Нас, похоже, уже встречают.

Они увидели рослых могучих чернокожих воинов с копьями и луками. На лицах и на груди — боевая раскраска. Никакой одежды — лишь набедренные повязки.

Яххотеп приказала причалить к берегу.

— Подать трап!

— Матушка! — попытался удержать ее Камос. — Тебе нельзя к ним идти!

— Они воинственны, но благородны и не станут убивать женщину, которая вышла к ним одна, без оружия.

Усач сильно сомневался в их благородстве, но Афганец не дал ему выхватить меч:

— Не зли их. Поверь, она справится. Царица знает, что делает.

— Эти звери растерзают ее!

— Не растерзают! Она особенная. Взгляни, они потрясены и готовы склониться перед царицей Египта.

Навстречу Яххотеп поспешил высоченный человек с золотыми браслетами на запястьях, перед которым воины почтительно расступились. На лице его было написано удивление: встретить такую противницу он явно не ожидал.

— Я царица Верхнего и Нижнего Египта Яххотеп. Прибыла сюда вместе с фараоном Камосом во главе египетской армии.

— Я вождь племени меджаев. Я никогда не слыхал, что в Египте есть правители кроме Апопи. Зачем ты пришла сюда, царица Яххотеп?

— Воевать с союзниками захватчиков-гиксосов и вернуть Египту крепость Бухен, доставшуюся врагу по вине продажных изменников.

— Ты объявила войну Неджеху?

— Раз он стал преданным другом темного владыки Апопи, я не пощажу его.

— До него не так-то легко добраться!

— Фараон его одолеет.

Казалось, ее слова произвели впечатление на чернокожего великана. К тому же его поразила величавая красота царицы.

— На чьей стороне меджаи?

— Наше племя издавна населяет землю между первым и вторым порогами Нила. Царь Неджех задумал поработить нас. Мы не покорились. Тогда он пришел к нам с гиксосами в черных шлемах и кожаных доспехах. Они убивали людей, сжигали селения. Мы ушли в пустыню. А недавно пронесся слух, что из Фив приплыли военные корабли, освободили Элефантину и двинулись в Нубию. Вот почему мы вернулись. На этом месте вас ждала засада, но мы перебили воинов Неджеха. Поначалу мы надеялись, что он защитит нас от гиксосов, но царь Кермы оказался вероломным и жестоким. Отныне мы будем сражаться под знаменами истинного фараона Египта!

По знаку вождя чернокожие воины пали ниц перед царицей Яххотеп.

На корабле все, от фараона Камоса до простого гребца, были потрясены этой сценой.

Усач притих. Афганец не стал подтрунивать над ним. Он и сам с трепетом ожидал окончания разговора, хотя так уверенно предсказывал успех.

— Величайшая царица, — пробормотал он. — Никто с ней не сравнится.

Египтянин Сопд, начальник гарнизона крепости Бухен, внимательно выслушал Кривого. Посол гиксосов был осведомлен обо всем, что творилось в Нубии, лучше кого бы то ни было и вовсе не походил на лжеца. От его предупреждений нельзя было отмахнуться.

— Итак, Кривой, ты утверждаешь, что мятежники, приплывшие из Фив, захватили Элефантину. Не спорю, гиксосам не повезло, но за поражением последует победа. Представляешь, как разгневается правитель Апопи! Да он не оставит от Фив камня на камне, по Элефантине пройдется огнем и мечом, а потом поручит остров охране надежных воинов, способных подавить любой мятеж. Мне не о чем беспокоиться. Я всецело предан царю Неджеху и вхожу в число его избранных слуг, что на водах владыки. [6] Так что Бухену не угрожает ни малейшая опасность.

— Все это так. Но лучше бы подготовиться к обороне.

— Крепость неприступна!

— Гебелен тоже считался неприступным.

— И сравнивать смешно! Бухен — не крепость даже, а целый город. Его гарнизон многочислен, прекрасно обучен — ни один враг его не одолеет. И ты, верно, забыл, что Неджех устроил им засаду и приказал меджаям как следует попотчевать незваных гостей. Добрая половина барок глупца Камоса уже потонула. Поверь, мятежникам не доплыть до Бухена.

— Возможно, их остановят, но с Яххотеп так просто не сладишь. Она колдунья — вот что внушает мне опасения.

— Нам бояться какой-то бабы? Ты шутишь!

— Боги споспешествуют ей. Она сама похожа на богиню.

— Боги не спасли египтян от гиксосов. Не помогут им и сейчас.

— Я отправлюсь в Керму, предупрежу Неджеха о надвигающейся беде и попрошу прислать тебе подкрепление.

— Да он рассмеется тебе в лицо!

— Нужно принять все меры предосторожности.

— И чего ты так боишься? Подумаешь, выродившиеся потомки прежних фараонов! Они же совсем спятили! Окопались в Фивах и надеются освободить Египет — смех один!

— Только смерть Яххотеп меня успокоит.

— Она уже мертва, не сомневайся! Желаю хорошенько повеселиться в Керме, и поклонись от меня Неджеху. Его дворец с каждым днем все краше, двор скоро затмит пышностью дворы всех фараонов древности.

Посол гиксосов продолжил свой путь на юг. Начальник гарнизона с радостью с ним распрощался. Что и говорить, Кривой постарел, утратил былую хватку, не понимает нынешней расстановки сил, боится собственной тени. Должно быть, вскоре повелитель Апопи отзовет его и пришлет нового чиновника, помоложе, посообразительней и посмелей.