Чтение онлайн

(Будущий великий император Ши-Хуа, по преданию, родился в семье бедных рыбаков, хилым и слабым ребёнком. Восточным краем Эвиала тогда якобы правили ужасные змеевидные чародеи, повелевавшие многими демонами (в этих чародеях легко угадываются дуотты). По жестокому закону, слабых детей забирали слуги дуоттов якобы для того, чтобы кормить ими своих ненасытных чудовищ. Однако мать Ши-Хуа объявила, что её сын якобы умер сразу после рождения, на самом же деле положив его в корзинку и отдав на волю волн Песочной реки. Река отнесла корзину с мальчиком на уединённый остров, где звери и птицы, «те немногие, ещё не лишившиеся по гневу Богов дара говорить» воспитали его. Как уверяли многие древние авторы, «сама Мать-Земля» воспитала героя, наделила магической силой. Собрав войско из своих друзей-зверей, Ши-Хуа вернулся к людям. Он нашёл дорогу к забытому храму древних богов, где, окаменев, стояли могучие воины, полулюди-полудемоны, стражи и слуги сгинувших властителей. Ши-Хуа должен был трижды сразиться с ними один на один. Из всех схваток будущий император вышел победителем, и Тёмная Стража присягнула ему на верность. Со своим войском, к которому присоединились многие люди, Ши-Хуа в кровопролитной войне разбил армию «змееголовых», отбросил их «за дальние пределы» и основал Империю Синь-И. Когда он умер, Тёмная Стража не пожелала служить его потомкам и покинула населённые людьми пределы, унося с собой тело своего повелителя. «И высекли они Ему гробницу в скалах; и положили туда, и задвинули целой скалой, что не пошевельнет и тысяча сильнейших мужей; и сами окаменели, став вечной стражей у её порога. И горе тому, кто тронет их, кто сдвинет и самый мелкий камень…» Скульпторам Синь-И было тем не менее строжайше запрещено изображать в своих творениях Тёмную Стражу из страха оскорбить мстительных и могущественных демонов.)

Кое-где воздух даже освежали фонтаны. Храм Мечей явно не испытывал нехватки воды.

Анэто подумал, что Храм напоминает сильно вытянутое яйцо – они с Мег шли к его сердцу самой короткой дорогой, а так называемый «острый конец» тянулся ещё очень далеко.

Сбиться они не могли. На протяжении всего их пути их приветствовали золотисто-шафранные фигуры, охотно и низко кланявшиеся важным гостям; Анэто насчитал двенадцать десятков воинов. Полноправные ассасины? Старшие ученики? Так сходу определить было невозможно.

– Однако нас впустили очень легко, – негромко промолвила Мегана, не прибегая к магической передаче мыслей.

– Ты хочешь сказать – едва ли так же легко и выпустят? – рассмеялся Анэто, однако смех у милорда ректора получился довольно-таки принуждённый.

Мегана раздражённо передёрнула плечами.

Живой коридор кончился перед высокими и узкими железными дверьми – не вратами даже – внутренней цитадели. Створки поднимались на высоту двух человеческих ростов, сплошь украшенные литыми барельефами тонкой работы. Странными барельефами: на них причудливые пятиногие существа сошлись в смертельной битве с человеческого вида гигантами: что гигантами, было ясно, потому что рядом для сравнения были изображены леса, горы и звери. На ряде панелей жуткого вида крылатые бестии, совершенно незнакомые и милорду ректору, и хозяйке Волшебного Двора, насмерть бились с толпами дикарей.

– Ты что-нибудь понимаешь,Ан? – тихонько спросила Мегана.

– Нет, но в Ордосе разберёмся. У меня абсолютная память на такие вещи.

Чародейка не успела ответить – они подошли к самым дверям, и тут створки бесшумно распахнулись. Из тёмного проёма повеяло приятной прохладой.

На пороге появились три фигуры в просторных плащах точно такой же золотисто-шафранной расцветки, как и на остальных ассасинах почётного караула. Лица скрывались под низко надвинутыми капюшонами, руки прятались в складках просторных одеяний.

Мегана отчего-то вздрогнула. Стоявшие перед ней, несомненно, не принадлежали к людскому роду. Хотя внешне, само собой, ничем от людей не отличались. Ну, или почти ничем.

– Всяческого добра и благополучия почтенным хозяевам, – не чинясь, Анэто низко поклонился, словно перед истинным императором древности, когда Эбин властвовал на всех берегах вокруг Моря Надежд и Моря Призраков.

– Всяческого добра и благополучия почтенным гостям, – слово в слово ответил один из троицы, тот, что слева.

– Легка ли была дорога ваша по эфирным путям? – мгновенно подхватил тот, что справа, сразу давая понять, что набольшим Храма прекрасно известно, как именно добрались сюда чародей и волшебница.

– Благодарствуем, дорога наша легка была по путям эфирным, – нараспев ответила Мегана, в свою очередь отбив земной поклон хозяевам.

– Просим посетить нашу скромную обитель, – вежливо посторонился стоявший слева. Двое других тоже отступили, освобождая дорогу. Стоявший в центре за всю церемонию приветствия не произнёс ни единого слова.

Вступая в чёрный проём, Мегана и Анэто невольно взялись за руки, точно дети.

Внутри оказалось неожиданно просторно, темно, тихо и свежо. Словно и не лежал снаружи прокаленный солнцем двор. Потолок терялся во мраке, стены разошлись в стороны и тоже исчезли. Остались лишь три фигуры, неспешно бредущие перед гостями; одеяния хозяев стали неярко светиться. Под ногами был каменный пол, исчерченный какими-то глубокими канавками, прямыми, дугами и ломаными; время от времени чародеи успевали разглядеть что-то вроде иероглифов, но что означали эти непонятные знаки, не ведали ни Мегана, ни даже Анэто, собаку съевший на расшифровке древних сакральных надписей и утерянных храмовых языков.

Зал был бесконечным. Хозяйке Волшебного Двора начало казаться, будто до её слуха доносится еле слышная нежная мелодия, что-то из глубокого детства, когда девчонкой Мегана (хоть и рождённая в семье сильных чародеев) и думать не думала, что когда-либо встанет во главе могущественного Ордена Светлых магов. Анэто вдруг тоже как-то странно поморщился – милорд ректор Академии Высокого Волшебства вдруг вспомнил своих родителей, о которых он накрепко забыл, ещё сам обучаясь в Ордосе; ему вдруг послышались их полные печали и беспокойства за него голоса. И отец и мать Анэто давно умерли, равнодушный сын забыл, когда в последний раз бывал на их могилах; сейчас же сердце вдруг резануло внезапной болью.

– Не стоит бояться Силы Храма, – не поворачивая головы, вдруг произнёс один из хозяев, тот, что шёл слева. – Она не причинит вам вреда. Она лишь пытается заглянуть вам в душу. Понять, о чём с вами можно говорить.

– Мы пришли с совершенно конкретным делом, – гордо вскинула голову Мег, – к которому Храм не может оставаться безразличным.

– Не сомневаюсь, что широко известного милорда ректора Академии Высокого Волшебства и не менее известную хозяйку Волшебного Двора в нашу скромную обитель привело действительно важное дело, – заметил собеседник.

Обмениваясь вежливыми, но пустыми и ничего не значащими замечаниями, очи шли по тёмному залу. Когда впереди наконец замаячил слабый свет, Мегане казалось, что они оставили позади самое меньшее пол-лиги.

Посреди пустого пространства стоял грубый каменный стол, необработанная шершавая плита красноватого цвета, опиравшаяся, словно шляпка гриба, на толстое округлое основание, на манер бочки, тоже каменное. В качестве сидений гостям предложили отполированные до блеска обрубки дерева, попросту говоря – круглые поленья. Потрескавшиеся, они и впрямь казались очень старыми. Мегана и Анэто остановились, не зная, как понимать этот аскетический приём: намеренное оскорбление, высокомерное игнорирование обычаев внешнего мира или, напротив, великую честь?

– Прошу садиться, достопочтенные, – сказал Левый – никакого иного средства различать говоривших у западных чародеев не было. Одинаковые фигуры, одинаковые одежды, даже голоса – и те почти одинаковые. Только «тот, что в середине» молчал, как рыба.

Анэто вежливо поклонился и с достоинством сел – так, словно ему предложили роскошный разубранный трон, а не какой-то залоснённый чурбачок. Мегана поджала губы, задержалась, но всё-таки тоже не стала упрямиться.

– Что привело сюда достопочтенных чародеев? – задал наконец вопрос Левый.