Чтение онлайн

– Хаген оставил Долину? – подивился Ракот, делая ход, – как и всё у него, движение вышло быстрым и порывистым.

– Да, вместе с архимагом Игнациусом. Отправились, по словам Хагена, на поиски Клары Хюммель и Кэра Лаэды. По пути, надо полагать, Хаген намерен прихватить с собой и Читающего, как я ему велел.

По лицу Ракота было видно, что он уже успел напрочь забыть, кто это такие – Клара Хюммель и Кэр Лаэда. Вернее, не забыть (боги ничего не забывают), а просто отправил их на самое дно памяти, и чтобы поднять их оттуда, требовались некоторые усилия.

– Прости, – он отвернулся, налил себе ещё вина. – Но ты ж знаешь, тут случилось…

– Ну да, опять жертвующие собой фанатики во славу какого-то идолища, и это идолище оживает, впитывая в себя их жизненную силу, после чего начинает требовать все больше и больше. И простой наёмник по имени Ракот Тёмный, никакой не бог, никакими силами не владеющий, не способный сотворить даже самого мелкого чуда, отправляется туда и своим мечом заставляет справедливость восторжествовать?

– А что делать? – рыкнул Ракот. – Что делать, брат, если этот проклятый Закон Равновесия не оставляет нам никакого другого выхода? Если ты – бог, то всё, тебе позволенное – это лакать вот это красное вино, будь оно трижды неладно? Брать меч, оставлять дома плащ бога и показывать всем, что ты умеешь не только «править Упорядоченным»? – последние слова он произнёс с нескрываемым презрением.

– И сколько же может сделать один-единственный воин Ракот? – негромко переспросил я. – В скольких мирах ты успеешь навести порядок и восстановить справедливость в том виде, как тебе кажется верным? И не забыл ли ты, что, отрекаясь от статуса Нового Бога, ты оказываешься под властью Всемогущего Времени?

Ракот недовольно сдвинул брови.

– Оказываюсь, не оказываюсь, брат, – Великая Река всё равно не успеет унести меня. Пока ты сидишь в этом своём потайном замке, брат. А иначе я просто не могу. Я должен…

– Можешь, – жёстко ответил я. – Когда мы кончали с Брандеем, помнишь то заклятье, от которого он раскололся на мелкие кусочки? И что последовало за этим? Я считал, что нам придётся срочно спасать только четыре мира, а оказалось?

– Сто двадцать восемь, – мрачно ответствовал Ракот. – И, клянусь моим мечом, я помню каждого спасённого нами.

– А почему так получилось? Почему сто двадцать восемь, а не четыре? – напирал я.

– Брат, прекрати! – взревел Ракот, гневно швыряя на пол ни в чём не повинную фигурку Пожирателя Скал. – Я отлично понимаю, что ты хочешь сказать! Мол, всё потому, что ты, Ракот, снебрежничал, вложил слишком много сил! Я слышал это от тебя не меньше ста тысяч раз! Ну нельзя же быть таким занудой! О Великий Орлангур, это не иначе как изощрённая месть Молодых Богов – иметь такого братца! Но я хотел ударить наверняка, чтобы спасти наших воинов!

– Ещё раз – сколько миров нам пришлось спасать? – негромко повторил я. – И скольких в этих мирах мы спасти не успели! Просто потому, что наши мессии не успели вовремя или люди с нелюдями элементарно не добрались до порталов?

Ракот засопел. Поднятая мной тема не относилась к числу его любимых.

– Ну и что теперь? – бросил он мрачно. – Именно потому я и оставляю доспехи бога здесь, у тебя. И спускаюсь в миры простым смертным. Которого можно убить…

– И сколько раз я тебя вытаскивал, о непобедимый? – не выдержал я. – Из темниц, с галерных скамей, с эшафотов?

– Не так уж и много, – глаза Ракота зло сверкали. – Не так уж и много, брат. Шесть раз. Из скольких тысяч моих походов?

– Примерно семи, – кивнул я. – Но достаточно будет и одного моего промаха. Или опоздания. И что тогда случится с Упорядоченным? Как я буду один сдерживать Неназываемого?

Ракот ничего не ответил, раздражённо барабаня пальцами по столу. Я мысленно вздохнул. Мой братец никогда не изменится. А я вот всё никак с этим не свыкнусь. Он привык рисковать, бросаться в бой, идти на врага с поднятым забралом. И потому проиграл свою войну, закончив путь Властелина Тьмы развоплощённым, терзаемым духом на страшном Дне Миров.

– Так вот. Насчёт Хагена и Игнациуса. Мессир Архимаг что-то замыслил. Хаген всегда говорил, что тот ненавидит Молодых Богов, ненавидит и боится всей душой, поскольку его мир некогда был уничтожен Губителем. Поэтому я и не тревожился. И Долину Магов считал нужным держать просто под присмотром. Однако теперь всё изменилось. Последние события в Эвиале, которые ты, любезный брат мой, пропустил, самозабвенно размахивая мечом, меня серьёзно встревожили. За Мир Кристаллов схватились сразу три силы. Наш друг Неназываемый в лице Западной Тьмы, своей креатуры, хотя это, вообще-то говоря, нечто новое и не просто сгусток разрушительной энергии, но и душа, и сознание; Хаос, оправившийся после потери Брандея и скорее всего ухитрившийся создать своим слугам новое лежбище; и, наконец, наш старый и недобрый знакомый.

– Спаситель, – процедил сквозь зубы Ракот. – Ты видел его, брат? Ты видел его самого? Что называется, в силах тяжких.

– Мы, по-моему, его оба видели, – удивился я. – Мельин, когда хоронили Мерлина, помнишь?

– Нет, не то, – отмахнулся Ракот. – Не смиренным странником, отдавшим долг памяти пожертвовавшему собой ради спасения мира. Нет, брат, видел ли ты его за работой хоть раз, от начала и до конца, не в видении, а своими глазами, пусть даже и летая соколом?

– Нет, – я покачал головой. – Не видел ни разу. Когда-то мне казалось, что мы заставили его устрашиться. В Мельине я полагал, что он навяжет нам бой. Но он ведь является всегда исключительно к финалу трагедии. Помнишь Зантру? Я любил тот мир. Но, увы, зантрийцы отличались, во-первых, любвеобильностью, а во-вторых, – рьяностью веры. Вовсю грешили, а потом искренне каялись. И снова грешили, и снова каялись. А попутно плодили бесчисленных пророков. Каковые, само собой, без устали выдавали на гора самые пугающие пророчества, какие только могли придумать. И вот… довыдавались. Спаситель явился туда, пока мы с тобой рубили очередное щупальце Неназываемого. Мои посланцы опоздали. И их встретил пустой мир, откуда была высосана вся жизненная сила. Мертвый каменный шар. Холодный, ибо Спаситель не побрезговал и жаром вулканов.

– А это каким же образом? – подивился Ракот. – Ему ведь вроде как нужны только души?

– Я тоже так думал. Но у Спасителя есть свита. Ну, помнишь всяческие сказания о Четырёх Всадниках? Вот им-то это и надо. Ну и, само собой, уничтожить богопротивных духов, призраков и прочих бестелесных, Природой порождённых созданий, для спутников Спасителя – просто пир души. Самому-то Ему на самом деле не надо ничего, кроме Душ. Великий Орлангур намекал, что его брат, Демогоргон, может в конце концов и сильно разгневаться.

– Не хотел бы я оказаться тому свидетелем, – хмыкнул Ракот.

– Однако окажешься, – посулил я. – Короче говоря, Спаситель тоже точит зубы на Эвиал. Оно и понятно – Пришествие Тьмы, всё такое… и тут небеса раскрываются, ангелы слетают на грешную землю, а за ними следует Он… ну и всё, как положено. Звезда, на какую-то там часть вод падающая, конь блед… И от Эвиала, мира, который мы не можем потерять, потому что он как раз на Пути наших козлоногих друзей, не остаётся просто ничего. Драться за мёртвый и холодный шар никто не станет. Мы с тобой отступимся. Потому что ещё ведь ни разу не пытались сотворить что-то новое. Только защищали старое, доставшееся по наследству.

Ракот только отмахнулся.

– Творить… скажешь тоже! Мы с тобой это пробовали. Я – в бытность Властелином Тьмы, ты – когда только начинал восстание.

– Ладно, – остановил я брата. – Об этом после. Три силы вознамерились потягаться за Эвиал, и так получилось, что защитников самого мира, как ни странно, возглавил молодой маг Долины, Кэр Лаэда. Хаген представил мне о нём настоящий компедиум…

– Комп… что?

– Не паясничай, братец. Прекрати изображать тут тупого варвара. Ты отлично знаешь, что такое компедиум. Кэр Лаэда оказался в нужном месте в нужное время. Я видел, как он сражается.