Чтение онлайн

– Браво, – сдержано похвалил лейтенант.

Чем ближе подбирались броневики, тем ощутимее становились уколы от их ускорителей. Зенон неистово маневрировал, поэтому больших отверстий в их танке пока не насверлили, но маленьких было великое множество. Тихон уже перестал видеть довольно широкий сектор – частицы ртути перебили несколько нервов, идущих от объективов к командному блоку. Вертеть башней времени не было, поэтому все, что находилось справа-сзади, он воспринимал лишь в радиодиапазоне – спасибо, локатор еще кое-как работал.

С Мартой связи не было – капитан любил, чтоб задание выполнялось с надрывом, – но Тихон и без этого знал, что дела у нее неважные: из шести разрядников стреляли только два, да и то не всегда удачно.

Оставшиеся пятнадцать блох продолжали наступать, планомерно превращая Тихона в худую жестянку. Очередная капля ртути повредила накопитель, и малые орудия замолчали.

Десять блох. Радар выскользнул из сознания, будто его там и не было. Выключился еще один зрительный сектор, и Тихон окончательно окосел. Появилось новое тревожное предчувствие: конкуры кромсали броню.

– Зенон! Двигайся!

– Все, траков нет.

Жиденький залп – две машины в огне. Марта плюнула в ближнюю блоху слабо светящимся сгустком – и не попала. Дальше на нее рассчитывать нельзя.

Еще выстрел – еще две машины. Нет, в одиночку не справиться. Шесть блох, и его уже почти распилили. У Тихона возникло непреодолимое желание посмотреть, что происходит с Мартой, и он, теряя последние секунды, обернулся. На этом механизм заклинило, и Тихон потерял возможность видеть своих врагов.

Корпус Марты покрывала оспа мелких раковин. Башни пересекали бесчисленные шрамы, а одно из главных орудий было срезано по длинной диагонали.

– Пора заканчивать, – сказал лейтенант. – Отлипайте.

Тихон не понял, кого Игорь имеет в виду, – оба экипажа или его с Зеноном. Чтобы подать хоть какой-то знак, он шевельнул пушками. Марта ответила тем же. Она все еще находилась в танке, и Тихон этому обрадовался. Теперь он мог осуществить то, что задумал в самом начале. Ведь не из тактических же соображений он приказал Зенону гнать к лесу. Совсем из других.

Тихон впился взглядом в поверженную Марту – чтобы налюбоваться на ее гибель, ему не хватило бы и вечности. Он дождался, пока ртутная игла не достигнет самого сердца, и тяжело выдохнул в сторону Марты. И, уже угасая и погружаясь в холодный мрак, удовлетворенно отметил, что сжег суку дотла.

– Опять ты со своими фокусами?! – разъяренно крикнула она, выбираясь из капсулы. – Игорь, он же бешеный! Тебе что, идиот, КБ разрушили?

– Не успела, да? – осклабился Тихон. – Ничего, в следующий раз наверстаешь.

– Так, заткнулись! – велел лейтенант, поднимая руки. – Воевали отлично, всеми доволен, а теперь вон отсюда. И учтите: за драку у нас полагается пять баллов.

Марта тряхнула волосами и выскочила в коридор. Филипп, как теленок, поплелся за ней.

– Еще что-нибудь подобное повторится – вернешься домой, – улыбаясь, пригрозил Игорь. – Своих убивать нехорошо, ясно, курсант?

– Даже мертвых?

– Свободен, говорю.

– Мне понравилось, – поделился Зенон, выходя из класса. – Я про блох. У меня вот не получается. Наверное, придется служить водителем.

– Тебе не позволят, – успокоил Тихон, прибавляя шаг.

Зенон был ему симпатичен, но не настолько, чтобы ради знакомства жертвовать сном.

Есть Тихон не хотел. Как только печь согласилась выполнять любые заказы, интерес к еде пропал, а потребность организма в калориях из-за лежачего образа жизни была мизерной. Лишь мягкое и вкусное слово «вотка» кормилица по-прежнему игнорировала, издевательски поднося то чай, то взбитые сливки.

Тихон поплескался в санблоке и, обсохнув под обжигающим ветром, стер с зеркала остатки пара. За прозрачной границей начиналась точно такая же комната, отделанная под розовый камень, и в этой второй комнате кто-то стоял.

Светлая шевелюра отросла неимоверно, но поскольку привычки расчесываться Тихон так и не приобрел, волосы свалялись в космы и лежали кое-как. Иногда они сползали на лоб, и тогда он нервным движением закидывал их куда-то назад, не слишком беспокоясь, как они там устроятся.

Фигура, и прежде далеко не атлетическая, стала приобретать какие-то стариковские пропорции. Ноги удлинились, и на них четко выделились коленные суставы. Руки тоже похудели. Если раньше Тихон все же мог найти у себя жилку, названную в анатомическом справочнике бицепсом, то сейчас она и вовсе растворилась. Под кожей прощупывалась мягкая масса невостребованных мышц, болтающаяся вокруг тонкой кости. Лесенки ребер нисходили в плавную впадину – Тихон отметил, что скромное брюшко ему бы не помешало, по крайней мере, тело не было бы таким извилистым.

Он переместил взгляд еще ниже, под отсутствующий живот, и некоторое время постоял, оценивая отражение. Здесь все было в порядке. Общий физический упадок не коснулся только двух вещей, в том числе – лица.

Разыскав на полках шлем-парикмахер, он состриг волосы почти под корень, так, чтобы едва отличаться от сверкающего Филиппа. Затем, напевая что-то из прошлого века, Тихон вернулся в комнату и потребовал запеченного поросенка. И заставил себя его съесть. Всего.

Не успел он, осатаневший от обилия жирной пищи, заснуть, как раздался вызов в класс. На сборы и дорогу ему отвели самый минимум, и Тихон встревоженно бросился к ботинкам.

Марта жила ровно между его кубриком и классом, и он свернул раньше времени. Тихону показалось крайне важным проверить, вызвал ли Игорь его одного, или всю группу.

На стрелке «62» лежал прямоугольник желтоватого света – комната Марты была почему-то не заперта. Борясь с мнимой порядочностью, Тихон прижался к стене и сделал несколько маленьких шажков, пока ухо не приблизилось к открытому проему. Он вообразил бесстыдную картину совокупления Марты и Филиппа, и невольно дорисовал к ним третьего – себя. Любопытство смешалось с возбуждением, и он вдруг испугался, что его застанут врасплох. Отшатнувшись от створа, он уже собрался бежать в класс, как вдруг расслышал приглушенный плачь.

Это была она. Кроме того, что в кубрике Марты вряд ли станет реветь какая-то другая женщина, он узнал ее голос. И ее вздохи. Марта плакала очень тихо, осторожно всхлипывая и без умолку пришептывая. Можно было подумать, что это обычные бабьи причуды, если б не створ, который она забыла опустить.

Тихон немного постоял и, будто это что-то значило, будто кто-то за его спиной мог это прочитать, медленно вывел пальцем на матовой поверхности: «ПЛАЧЬ, СУКА».

– Ты опоздал! – возмущенно произнес лейтенант. – Они на тебя рассчитывали, ясно?