Чтение онлайн

– Посмотрим, – задумчиво отозвался Игорь.

Открылись еще две капсулы, из одной донеслось довольное фырканье, из другой требовательно высунулась сухонькая ручка Анастасии. Филипп помог ей спуститься и привычно подвинул стул. Старушка ответила сдержанным кивком и чинно уселась. Зоя осталась внутри, но это, кажется, никого не волновало. Капитан отвернулся от своих приборов и с полминуты покачивался в кресле, пристально следя за курсантами.

– В скором времени кое-кого ожидают перемены, – сказал, наконец, он. – Филипп, от имени армии выражаю тебе…

– Нет, – тихо молвил Филипп и попятился к кабине. Наткнувшись на ее выпуклый бок, он приложил ладони к сияющей поверхности и опустил веки. – Нет, не надо. Я попробую еще. Я буду стараться.

– Здесь не Лагерь, Филя…

Тихон вздрогнул. Смысл происходящего был предельно ясен. Филипп, еще недавно такой улыбчивый, такой безмятежный, за минуту посерел и сник. А ведь офицеры толковали и о Тихоне тоже. А теперь к чему-то помянули Лагерь.

– …и не клуб интерментальных развлечений, – жестко закончил капитан. – Поиграть в войну можно и дома. Воспоминания о Школе мы тебе сбросим, будешь нормальным человеком.

– Вы же знаете, что нормальных здесь нет! – воскликнул Филипп. – А после влипания вообще… все! Конец!

– Твои трудности, – холодно произнес лейтенант. – Отправляйся в кубрик и жди распоряжений.

Женщины проводили Филиппа равнодушными взглядами и в ту же секунду выбросили его из головы.

– По поводу перемен, – напомнила Марта. – Надеюсь, с нами Школа так не поступит? Сколько мы их сейчас намолотили?

– Я не считал, – отмахнулся капитан. – Но если вы покажете хотя бы половину результата в условиях реального боя…

– Значит, перевод?! – радостно взвизгнула она.

– Успеется, – сказал Игорь. – Где там наша Зоя?

– Спряталась, – хохотнул капитан. – Так спряталась, что до сих пор найти не могу.

– Хорошо. Ну что, передохнули? Меняемся: Марта – водитель, Анастасия – стрелок. Тихон, ты как, готов к продолжению? Тогда все по местам.

Тихон разместился в лежачем кресле и самостоятельно натянул датчик. Еще до того, как Игорь опустил крышку, он уловил тошнотворный аромат клубники и, вспомнив лихой жест старушки, показал лейтенанту большой палец.

Снова вертящийся шарик и тяжесть в руке. Клубничный запах стал почти невыносимым.

– Космос – это всего лишь гигантский объем пустоты, – как ни в чем не бывало продолжил диктор. – Единственное, за что стоит сражаться, – это пригодные к заселению планеты. В настоящее время их разведано около тысячи, Конфедерации принадлежат только сто двадцать шесть. На основе косвенных данных можно предположить, что конкурами освоено, по крайней мере, в двое больше. Поскольку рождаемость в развитых колониях Конфедерации сравнима со смертностью, численность конкуров уже сейчас превышает нашу на пятьсот – пятьсот пятьдесят процентов.

В шесть раз, ужаснулся Тихон.

– Такое соотношение послужило толчком для скорейшего развития революционных технологий. С первых лет войны личный состав сил Конфедерации в боевых действиях почти не участвует. За людей воюют машины.

Тихон припомнил кадры из какого-то интеркино про вторжение инопланетян. Там были страшные зубастые роботы с желтыми полосками…

– Искусственный интеллект – такая же фикция, как и бессмертие. Каждым механизмом управляет человек – либо прямо, либо опосредованно. Первые машины подчинялись обычному радиосигналу. В настоящее время на вооружении Конфедерации находятся машины нового поколения.

Мрак неожиданно выключился, и Тихон увидел бесконечную равнину с серой щеткой травы. Это могла быть и Земля. Аляска, или Камчатка, или…

– Не отвлекайся, – приказал голос.

Тихон на мгновение провалился в невесомость и вдруг почувствовал свое тело – не ладонь с холодным шариком, а всего себя: кожу, мышцы, глаза, каждую косточку и каждый нейрон в отдельности. Он ощущал плоть как миллион мелких деталек, организованных в единую систему. Тихон повернул голову, и панорама крутанулась в обратном направлении, но прежде он зафиксировал натяжение сотни тонких нитей в области шеи.

Шаг вперед – тундра понеслась навстречу с такой скоростью, что он инстинктивно вытянул руки. Одновременно с этим впереди раздалось два несильных взрыва. Локтевые суставы отозвались гудением, как после резкого поднятия тяжести. Он недоуменно посмотрел на свои ладони, но на их месте торчали… две короткие трубы.

– Внимание, – вмешался Игорь. Теперь Тихон легко отличал его от диктора. – Как ты, курсант?

– Не знаю… Вроде, ничего, – сказал он, и губчатая трава вокруг заплясала от беспорядочной стрельбы.

– Не волнуйся, я буду с тобой. Если что – сразу вытащу.

– Где я? – Еще две коротких светящихся очереди в свинцовое небо.

– Ты влип, Тихон.

Смысл фразы и интонация, с которой говорил Игорь, странно расходились: угрожающие слова «ты влип» он произнес как сердечное поздравление.

– Куда?

– Лучше помолчи, а то весь полигон перепашешь, – сказал лейтенант.

– Тело оператора остается в кабине, – вновь проклюнулся ничейный голос. – Сознание транслируется в командный блок машины. На время внедрения психоматрицы оператора в КБ он, оператор, субъективно становится самой машиной.

– Не внедрения, а влипания, – поправил Игорь. – У нас это называется так.

Тихон попытался на себя посмотреть, но у него не получилось. Машинная физиология позволяла вращать головой на все триста шестьдесят градусов, произвольно менять остроту зрения и даже наблюдать несколько предметов сразу – кажется, он имел не менее пяти независимых глаз – однако, получив новые возможности, Тихон утратил кое-что из того, что без труда мог сделать любой человек, например, увидеть свой живот.

Он отошел назад, и почва стремительно вылетела из-под ног. Тихон снова безотчетно взмахнул руками, покрывая землю неглубокими воронками, хотя уже знал, что упасть для него крайне затруднительно: впереди, там, где он стоял, остались три широкие колеи.

– Согласись, танк с ногами был бы просто смешон, – отозвался на его мысли Игорь.

– Танк?!

– А что же ты думал? Ладно, для первого раза достаточно, вынимаем.

Тихон вернулся к исходному состоянию, то есть к полному отсутствию тела. Он снова парил где-то в небытие.

– Любуйся, – сказал лейтенант, и рядом материализовалось то, чем – или кем? – Тихон был секунду назад.

Сверху броневик оказался квадратом со стороной в три с половиной метра. Три гусеницы-трака, установленные то ли для проходимости, то ли в ответ на троичную моду конкуров, придавали ему сходство с перевернутым конвейером, на котором крутится планета. Вооружение, напротив, подчеркивало его земное происхождение: нижняя башня, широкая и приплюснутая, имела две коротких, но внушительных пушки; верхняя, чуть поменьше, ощерилась четверкой узких длинных стволов.