Чтение онлайн

В результате таких мер через шесть месяцев флот обучен лучше, чем когда-либо; он начинает выказывать нетерпение, а в стране поднимается ропот. Все эти работы по устройству баз на севере, это строительство дорог, эти бесконечные конвои к каким-то мрачным островам, о которых до сих пор никто никогда не слышал - все это не та морская война, которую хочет или ждет народ. Идет шушуканье: да не робеет ли командующий? Знает ли он действительное-положение вещей? Не располагаем ли мы линейным флотом, вдвое превосходящим японский флот, и намерены ли мы когда-нибудь отомстить за Филиппины? Почему правительство ничего не предпринимает для того, чтобы кончить войну одним смелым ударом? Доколе же оно будет держать флот в Пирл-Харбор, в то время как противник топит наши корабли у нашего же побережья и производит налеты на наши приморские города? Адмирал заявляет, что он не может предоставить нам достаточного количества кораблей для того, чтобы полностью обеспечить наше побережье, а в то же время он никак не использует тех кораблей, которыми он располагает!

В таком положении проходит год. К этому времени шушуканье превращается в рев: командующий, на самом деле, оказывается просто трусом, а морские стратеги - нерешительными бюрократами! Члены Конгресса требуют "позитивных действий", и даже в самом флоте, среди рядовых моряков и младшего офицерства, появляется требование что-либо предпринять (столько потерь, и так мало достижений!), которое грозит принять серьезные размеры. Это может стать действительно критическим периодом войны для США; несомненно, только сильное правительство смогло бы противостоять требованиям о смещении командующего (что подорвало бы моральное состояние высшего командования) и о переходе флота к активным операциям (что было бы равносильно самоубийству).

При таких обстоятельствах Япония благоразумно стала бы тщательно избегать возможности встречи флотов, усугубив изнурительную войну против побережья и конвоев. Что же касается нашего правительства, то ему придется бороться в двух направлениях: с одной стороны, против Японии, с другой внутри страны; последняя борьба на данном отрезке времени явится более серьезной.

Но если в Пирл-Харбор наблюдается, с внешней стороны, бездеятельность, а север в основном представляет собою довольно прозаическую картину строительства, то в сотнях районов боевых действий - от Суэца до Желтого моря - будет много очень опасного и трагичного; многие из этих событий и трагедий, если когда-нибудь и станут известными, то лишь много спустя после окончания войны. Наши подводные лодки и, если возможно, крейсеры будут оперировать к западу от Японии и островов Рю-Кю на линиях связи империи с Азией- - трудная и опасная работа! Восточно-Китайское и Желтое моря будут усыпаны минными полями и сильно охраняться на линии островов Рю-Кю. Проникновения в эти моря будут достижением, возвращение оттуда, в особенности для крейсеров, - чудом. Многие подводные лодки будут направляться к западу от Пирл-Харбор, и о них больше никогда не услышат, разве только многие годы спустя Япония откроет свои архивы. Последние, например, расскажут о судьбе подводной лодки "V-22", изложенной в докладе командира дозорного эсминца у минных полей к югу от Цусимы. В этом докладе говорится о том, что вскоре после восхода солнца в районе минного поля видели и слышали взрыв и что через несколько секунд после этого нос подводной лодки, вставшей почти вертикально, выскочил примерно на 2 .и из воды и затем медленно погрузился, оставив большое пятно нефти и несколько обломков. На носу лодки значилось "V-22"; никто не остался в живых. Будут события, о которых и архивы никогда ничего не скажут.

Наши подводные лодки будут активны также около юго-восточных берегов Японии, у Марианских и мандатных островов. Наши крейсеры, действующие с Самоа (если мы удержим его), будут проявлять активность в Южных морях и Австралазн": некоторые из них проникнут даже до Сингапура. Если они останутся верны своей истории и своему типу, то операции этих тяжелых крейсеров с большим радиусом действия, несущих одиночные дозоры и занятых уничтожением торговли, впишут в историю войны немало не столько кровавых, сколько полных романтики глав.

Наша система разведки и контрразведки будет развита и распространена далеко за пределы нашей собственной страны. Японцы еще долго будут высылаться из Соединенных Штатов или интернироваться, но на Гаваях они будут представлять постоянную проблему (150000 японцев составляют 40% населения этих островов и образуют самую большую национальную группу). Мы не можем позволить себе рисковать восстанием или, что еще более вероятно, саботажем и шпионажем. Справиться с этим положением возможно гуманнее и .возможно эффективнее - такова будет задача армии, так как Гаваи, безусловно, будут подведомственны военным властям и находиться на военном положении.

Контрразведка для нас будет значительно труднее, чем для Японии (она, без сомнения, найдет многих деятельных агентов на Гаваях, несмотря на все старания армии), не только в силу размеров нашей страны и населения, но и потому, что мы не располагаем в качестве ядра разветвленной и хорошей службой мирного времени.

Основными базами как японского шпионажа, так и нашей контрразведки будут, вероятно, Мексика и Гаваи; для нашего шпионажа и японской контрразведки - Китай, Малаккский пролив и Голландская Ост-Индия.

Разведывательная деятельность обеих стран будет охватывать не только чисто военные и морские объекты но и все другие моменты национальной жизни торговлю, экономику, социальные в политические вопросы, промышленность. Япония, например, будет чрезвычайно заинтересована в том, чтобы узнать, как американцы реагируют на затянувшийся период относительной бездеятельности флота, насколько велико давление, оказанное на правительство, чтобы заставить его изменить курс. Мы также очень хотели бы знать, как японская экономика воспринимает вынужденное ограничение торговли; откуда и сколько они получат нефти, стали, хлопка. Первостепенную важность будет представлять каждый обрывок сведений, который можно будет получить относительно передвижения судов и войск, укреплений, судостроения, минных полей, шифров, личного состава и других военных и морских вопросов. В этот момент войны американская торговля и мореплавание между южной и северной Атлантикой и по Караибскому и Средиземному морям почти не будут подвергаться помехам, но нашим железным дорогам придется принять на себя всю огромную тяжесть по перевозкам грузов с одного побережья на другое. Нам придется выпускать новые "займы свободы" и занимать крупные суммы (в виде долгосрочных кредитов) в Лондоне, Париже и Роттердаме. Наше "мирное население" будет страдать от введения карточек на продовольствие и бензин; ему придется также познакомиться со "вторниками без хлеба", "средами без шелка", "четвергами без сахара" и т. д.

Правительство, по всей вероятности, распространит свой контроль над хозяйственной жизнью до невиданных до сих пор пределов, чему будет способствовать реакция общественных кругов на большие прибыли спекулянтов в связи с войной и тотчас после ее начала. Цены будут контролироваться, дивиденды, прибыли и заработная плата будут ограничены; люди внутри страны будут поставлены в условия, до некоторой степени приближающие их к жизненному уровню человека, дрожащего от холода на Алеутских островах за полтора доллара в день.

Обязанности министерства иностранных дел значительно возрастут в связи с активностью наших подводных лодок и крейсеров; оно будет вынуждено тратить много времени на успокоение разъяренных нейтральных стран. Оно будет занято также тем, чтобы доказывать Лондону, Оттаве, Канберра и Веллингтону{166} общность их интересов с нашими. Наша финансовая политика, имеющая возможность через посредство банков и нефтяных компаний играть на струнах международных финансов, будет направлена к тому, чтобы всеми средствами помешать Японии в ее поисках денег и материалов.

Теперь несколько слов о морских силах Японии. Ее линейный флот (мы уже касались деятельности Японии против конвоев и побережья) в течение всей этой второй фазы будет оставаться в отечественных водах, производя, разумеется от случая к случаю, демонстрации, но никогда не отдаляясь значительно от берегов Хоккайдо-Хонсю. Если Япония будет уверена (а ее подводные лодки и шпионаж могут обеспечить эту уверенность), что наш флот надежно прикован к Гаваям, она сможет воспользоваться случаем и послать значительную часть своего линейного флота в Петропавловск, чтобы прикрыть высадку и оккупацию Авачинской губы{167}. Однако если нашим подводным лодкам или нашей разведке удастся раскрыть это движение вскоре после его начала, а наш флот предпримет быструю и решительную демонстрацию из Пирл-Харбор на запад, в направлении Гуама или даже Маршальских островов, то не может быть сомнения в том, что Япония с максимальной поспешностью вернет свой флот на юг, чтобы прикрыть угрожаемую зону.

С другой стороны, если бы Японии была уверена в том, что наш флот находится в Пирл-Харбор, то она могла бы выслать свои линейные крейсеры и авианосцы с задачей произвести быструю набеговую операцию на Алеутские острова. Но она не может этого сделать, не может двинуть часть или весь свой линейный флот в район к востоку от Атту, не подвергнув себя серьезнейшей стратегической опасности. Если бы она направила часть своего линейного флота, хотя бы его быстроходные силы, в набеговые операции к востоку от Атту, она нарушила бы основное стратегическое правило, пренебрежение которым явилось причиной большинства проигранных сражений. Она раздробила бы свои главные силы перед лицом противника, который, весьма вероятно, мог бы вклиниться между разъединенными частями, повернуться против одной и разбить ее до того, как другая смогла бы подойти на помощь. Больше того, если бы Япония выслала весь свой линейный флот к Алеутским островам, то флоту США не пришлось бы желать ничего лучшего: он мог бы вклиниться между ее флотом (уступающим по силе флоту США) и его главными базами или же будь это более выгодным, напасть и захватить Маршальские и Каролинские острова, совершенно открытые и незащищенные, если не считать действующих в их районе крейсеров и подводных лодок. Угроза большой наступательной операции на мандатные острова, является, по существу, другим соображением, вынуждающим японский линейный флот оставаться в отечественных водах и быть одинаково настороже в отношении движения наших сил как на север, так и на юг. Это обстоятельство освобождает наш северный маршрут от тяжелого нажима, который он ощутил бы при других условиях. Опять приходится признать, какое огромное стратегическое значение имеет Пирл-Харбор.