Чтение онлайн

— Хреново тогда. Но ведь… мир тесен. Глядишь, и я вам когда–нибудь пригожусь? — Гоша склонил голову, испытующе глядя на банкира.

— Вы что, мне угрожаете? — удивился Петухов.

— Окститесь, Константин Сергеевич, я лишь о том, что мир тесен и наши дорожки могут пересечься. Я добра не забываю. И людям верю. В отличие от вашего великого тёзки…

— Нет. И ещё раз нет, — отрезал Константин Сергеевич и поднялся, давая понять, что разговор закончен. — Кредит должен быть возвращён седьмого октября до двенадцати ноль–ноль пополудни.

— Будет. Наличными, — свёл брови к переносице Гоша. И откланялся — больше здесь оставаться не имело ни малейшего смысла. — Но запомните, Константин Сергеевич, что вы сегодня сделали одну из самых больших ошибок в своей жизни.

Н-да, — сказал самому себе Костя Петухов, когда дверь за посетителем закрылась. — Этот мальчик далеко пойдёт. Если вовремя не остановят.

Как там говорила подруга Инка, которая чуть не родила во время самого зверского экзамена? Девочка отнимает красоту, мальчик — ум? Тогда у меня наверняка двойня, — решила Нюша, заглянув в зеркало. Синяки под глазами и линии скорби прибавили возраста, кожа цвета «незрелый патиссон» придавала сходство с персонажем фильмов ужаса. Вот ведь новости! Что внутри её растёт мальчик, Нюша знала едва ли не с самого момента зачатия. А, может быть, и раньше. Кто ж ещё может родиться, от Нура–то? И мозги её послушно атрофировались согласно народной мудрости. А вот сегодня зеркало выдало новую версию.

Нюша придирчиво осматривала своё хорошенькое личико, мучительно выискивая признаки утраты былой прелести. С трудом, но удавалось. Длинная чёлка упрямо мешала, наползая на блестящие ореховые глаза. Надо сказать, что если синяки под глазами и в самом деле были слегка заметны, выдавая лёгкий недосып, то линии скорби Нюша придумала. Вычитала в женском журнале, что таковые существуют, и тотчас обнаружила на себе, любимой.

Вообще ей очень нравилось быть беременной. Причём тайной беременной, ведь о ребёнке она не рассказала никому, даже Нуру. Пока не рассказала, хотя срок уже был вполне даже ничего, почти три месяца. Ну, ладно, чуть больше двух. Или — почти два. Хозяин — барин, сколько хочу, столько и насчитаю.

Чувствовала себя Нюша превосходно, её совсем не тошнило, как Инку, которая опрометью выскакивала с лекций, пугая даже привыкших ко всему литинститутских преподов. Только вот мозги работали вяло, наблюдался у Нюши с некоторых пор перманентный дебилизм с уклоном в безмятежный идиотизм. Именно по этой причине, а вовсе не из–за денег — платили просто смешные суммы! — Нюша и согласилась на сегодняшнюю встречу. А это согласие автоматически означало и согласие участвовать в диком проекте «Дикие розы для дикой Марии».

Проект издательства «Вперёд» или, как его называла Инка, сосватавшая Нюше эту подработку — «Полный вперёд», был масштабный и заключался в выжимании максимальной прибыли из популярного мексиканского сериала «Розы для Марии». Что, в общем–то, хорошо: не только ведь мексиканцам пожинать плоды, обильно удобренные слезами женщин России! Очень патриотичный проект был в самом разгаре. Пять книжек с беллетризованным изложением сериала разлетались с книжных лотков, как ангелы — бесшумно и стремительно.

— Читать интереснее, — убеждала Инка, — мы же психологии добавляем.

— Психологии? — усомнилась Нюша.

— Ну да, — простодушно убеждала подруга. — В смысле, не только что сделал и что подумал, но и почему так сделал, и почему подумал и что ещё по этому поводу подумали или могли подумать остальные.

Эти–то «остальные» и убедили Нюшу согласиться писать продолжение сериала.

— Третьей будешь! — обрадовалась Инка.

Так что в диком проекте с сегодняшнего утра насчитывалось три авторши исключительно мексиканского происхождения: Нюша, Инка и пожилая ехидная Елена Сергеевна. Елена Сергеевна, кроме того, что писала сама и была главным редактором проекта, ещё и проверяла качество написанных текстов на двух своих молоденьких невестках, которых считала типичными потребительницами телевизионно–книжной колониальной жвачки.

— Ты сериал–то смотрела? — огорошила Нюшу вопросом на засыпку Елена Сергеевна.

Она оказалась совсем не пожилой, как утверждала Инка, а вполне моложавой подтянутой дамой с короткой стильной стрижкой.

— Нет! — честно ответила Нюша. Она из известных сериалов знала только один — про богатых, которые тоже плачут. И то — только понаслышке.

— А мои козы, — вздохнула Елена Сергеевна, — ни одной серии не пропустили, да ещё по утрам повторение смотрели. И заметь, Анна Валентиновна, как и вся наша пока ещё необъятная страна!

— Можно без отчества, — вставила Нюша.

— Просто Анна? Годится, это, кстати, название следующего проекта. Этот–то сериал смотришь?

Нюша потупилась.

— Придётся посмотреть. Но это — потом. Пока — розы, — Елена Сергеевна достала со стеллажа шесть видеокассет. — Значит так. Сначала посмотри и постарайся не запутаться в героях. Будешь писать приквел…

— Что–что? — переспросила Нюша.

— О, молодость, — застонала Елена Сергеевна. — Что такое сиквел, знаешь?

— Сиквел — это продолжение…

— Ну, а приквел — ответвление. То есть то, что происходило с героями в те годы, которые не вошли в фильм. Твой приквел — между шестой и седьмой сериями. Объём — восемь листов. Введёшь новых персонажей, кто потом будет не нужен — уберёшь…

— Убивать? — кровожадно уточнила Нюша.

— Ну, прямо сразу и убивать! — возмутилась Елена Сергеевна. — Мы же, голубушка, не боевики варганим. Любовь — дело опасное, но не смертельное. Можно отправить в длительную командировку. Можно поженить намертво, что для любовного сериала всё равно что смерть. Можно амнезию устроить. Но это для тех, кого потом соберёшься реанимировать в сиквеле. В общем, резвись, как знаешь. Главное, чтобы моим козам понравилось.

— Понятно, — осторожно кивнула Нюша, собирая кассеты в пакет.

— И психологии, психологии побольше, — застонала Елена Сергеевна. Её короткая стрижка вздыбилась на голове, словно редакторша приготовилась к бою. — Психология, амнезия, коварство и любовь — вот три кита мыльных опер.

— Четыре, — поправила Нюша.

— Что? — не поняла Елена Сергеевна.

— Четыре кита, — уточнила довольная Нюша.

Ей страшно нравилась эта похожая на ежа редакторша, обложенная со всех сторон глянцевыми обложками с дикими, неправдоподобных цветов розами. А ещё более неправдоподобными, почти нечеловеческими были лица героев сериала. Лица эти прямо–таки кричали: Россия — страна любви! С латиноамериканским акцентом.

— Станислава Евгеньевича нет! — дородная секретарша с дореволюционным перманентом перегородила дверь в кабинет.

— А машина его в переулочке есть! — Лёвка, обворожительно, как акула, улыбнулся и попытался сдвинуть Анну Николаевну с места. Но это была не женщина — глыба. Или вот — фурия. Казалось, ещё секунда и ярко–красный лак на её аккуратных ногтях начнёт трескаться от перегрева.

— Личная машина, — уточнил Гоша. Он с интересом наблюдал, как Лёвка сражается с монументальной дамой.