Чтение онлайн

— Катьк, — хитро заулыбался Лёвка, — может, и нового поклонника позовёшь?

— Всему своё время, — мудро ответила Катя и сдёрнула парик. — Фу, жарко!

— Он как, миленький? — не отставал Лёвка.

— Богатенький, — отпарировала Катя.

— Я, наверное, опоздаю, — подал голос до сих пор молчавший как рыба Нур. — У меня важная встреча.

— Не иначе — что–то романтическое, — поторопился съехидничать Лёвка.

— Иначе, — осадил его Нур.

Генерал–лейтенант Покусаев всегда проигрывал генерал–полковнику Морозову. Только ему. И вовсе не из соображений субординации. Он вообще не любил играть в теннис. И всем прочим предпочитал настольные игры. Но положение обязывало. Хотя Сам по состоянию здоровья теперь редко выходил на корт, политическая мода по–прежнему предписывала решать важные вопросы на теннисных площадках.

В отличие от Покусаева Морозов начал играть в теннис ещё в юности. Правда, степеней высоких не достиг, но на уровне кандидата в мастера даже сейчас вытягивал. Так что с Покусаевым играл не в полную силу. Скорее — игрался.

В первой половине девяностых, когда теннисом заболели все и вся, Монстр Иванович распорядился на территории Бункера построить открытый и закрытый корты. Была у него мечта: приедет к ним Сам, и он с ним сразится. Почти на равных.

Сражения на кортах стали обязательными для всех подчинённых Морозова. Большинству это пришлось по душе. Не всё ж под землёй–то сидеть!

Покусаева он заставлял играть не столько по службе, сколько по дружбе: уж больно часто тот стал жаловаться на всякие хвори. Монстр Иванович не по указке сверху, а вполне искренне верил, что хотя бы пара партий в неделю будет посильнее любых лекарств.

Ж-жах! Последний мяч с подачи Монстра Ивановича угодил в самый краешек корта, почти по линии.

— Да вы ювелир! — развёл руками Покусаев. Его богатырские усы печально обвисли. Да и дышал генерал не лучшим образом — не привык скакать как молоденький за шустрым жёлтым мячиком.

— Ладно, Фёдор Ильич, на сегодня хватит, — сжалился Морозов.

Генералы в теннисках и спортивных трусах, зачехлив ракетки, отправились в душ. Не простой — генеральский.

Горячие струи воды омывали генеральские тела.

Волосатая спина Покусаева мгновенно покраснела. Он довольно крякал — сегодняшняя пытка оказалась короче, чем обычно.

— Хорошо! — от души воскликнул Покусаев и прибавил горячей.

— Не переусердствуй, — посоветовал Морозов.

Мощные плечи Морозова, казалось, способны были остановить льющийся на них поток воды. Под правой лопаткой Монстра Ивановича багровел глубокий шрам — застарелое напоминание о начале афганской войны. В те времена молодой полковник Морозов командовал боевым спецподразделением КГБ СССР. Много воды утекло с тех пор — и не только из душа.

— Беспокоят меня наши нефтяные ребята, — вздохнул Покусаев, щедро намыливая мохнатый торс.

— А ты не беспокойся, Фёдор Ильич, — усмехнулся Морозов, — а работай в нужном направлении. А то, глядишь и вправду, третья нефтяная начнётся.

— Н-да, на мой взгляд она уже началась…

— Тогда в чём наша генеральская задача в подобной войне? — строго спросил Морозов и сам себе ответил. — Вывести наши основные силы из–под удара, сохранить позиции, а лучше, воспользовавшись ситуацией, всемерно укрепить их. И не упускай из виду Чуканова и Бокова. Сдаётся мне, Витя Боков закусил удила. И мне это не нравится — а хватка у него бультерьерская.

Спустя десять минут чрезвычайно чистые генералы, облачённые в свежеотглаженные мундиры, входили в кабинет Монстра Ивановича на минус шестом этаже Бункера. Майор Пичугин стоя приветствовал начальство, демонстрируя справную выправку и готовность номер ноль.

— Пичугин, дай распечатку по Сидорову и доложи ситуацию, — приказал помощнику Морозов. — Ты как насчет пятидесяти боевых? — поинтересовался он уже у Покусаева. Тот согласно кивнул. Любил он грешным делом морозовский коньяк.

Майор Пичугин выждал за дверью несколько минут, пока шефы разомнутся, и, коротко стукнув, вошёл с бумагами:

— Разрешите доложить, товарищ генерал–полковник! Сидоров по вашей рекомендации был вызван в прокуратуру в качестве свидетеля по делу об убийстве Опекушина — Пекаря. Вёл себя спокойно. Продолжать разработку в этом направлении?

— Нет, пока давить не надо. Но и с крючка совсем пусть не отпускают. Что там с кредитом?

— У них всё получилось, — удивлённо пожал плечами Пичугин.

— Молодцы! — с чувством одобрил Монстр Иванович.

— Моя креатура, — не преминул напомнить Покусаев, довольно поглаживая вновь распушившиеся будёновские усы.

Монстр Иванович ничего не ответил, лишь усмехнулся и закурил первую после тенниса «беломорину».

— Разрешите идти? — Пичугин артистично щёлкнул каблуками.

— Иди. Бумаги оставь, я гляну сам, — сказал Морозов и изумлённо поднял брови: в кабинете весело заверещал звонок мобильного телефона.

Это был явный непорядок — мобильниками в Бункере было пользоваться строжайше запрещено. В целях обеспечения секретности.

— Что такое?! — грозно приподнялся Монстр из кресла.

— П-птичка шалит! — отрапортовал Пичугин, исподтишка показывая кулак предателю Карлуше. Научил, блин, на свою голову!

Ворон, радостно слетев на стол Монстра Ивановича, выдавал трель за трелью из классического репертуара мобильника.

— Заткнись, — просто, но убедительно приказал ему Монстр Иванович.

— Пр–роехали! — огрызнулся ворон. И заткнулся.

Зера ужасно тосковала в этой огромной чужой Москве. Ей очень не хватало Нура — верного друга и оруженосца. Он так трогательно весь прошлый учебный год терпел их совместные театральные вылазки! Окультуривался до посинения. А на «Лебедином» чуть не заснул, но мужественно высидел. И зачем только он сделал ей это дурацкое предложение в самолёте! Вечно мужчины норовят всё испортить.

У Зеры так и не получилось подружиться с кем–то с курса. Мешала «звонкая» фамилия. Слишком нефтяная фамилия, которую в их «керосинке» произносили чуть ли не с придыханием. Те ребята и девчонки, с которыми хотелось дружить ей, её сторонились, считая «ботаником» и папенькиной дочкой. Те же, кто набивался в друзья и поклонники, видели в ней не человека, а нефтяного отпрыска. Чепуха какая–то получалась!

Именно поэтому Зера и решила первой сделать шаг и помириться с Нуром. Через дальних родственников она договорилась, что те перешлют ей из Уфы набор кураиста — национальные дудки. Да не просто перешлют, через папиных гонцов, а именно передадут Нуру, чтобы он уже передал курай ей. Это был сложный путь, но ничего больше Зере в голову просто не приходило.

Они встретились у «Маяковской», под колоннами зала Чайковского. Нур был мрачный, как туча.

— Ты что, что–то съел? — не удержалась Зера.

— Как это? — не понял он.

— Ну, кислый такой, — пояснила она.

— Да нет, просто настроение не очень, — признался он. — Слушай, Зер, а зачем тебе курай? Играть будешь, что ли? А что? — прикольно. В каком–нибудь панк–рок ансамбле и на курае…

Зера решила признаться:

— Знаешь, курай — это повод. Я просто помириться хотела.