Чтение онлайн

— Надеюсь, да, — согласилась Татьяна, поправив нитку жемчуга испачканными синими чернилами пальцами.

В комнату заседаний заглянула секретарша, вчерашняя костромская десятиклассница:

— Там кошелёк приехал! — шёпотом сообщила она Татьяне на ухо.

Шёпот был таким громким, что Генералов, сдерживаясь от смеха, строго постучал карандашом по столу и состроил зверскую гримасу в сторону секретарши.

Та, испуганно пискнув, скрылась за дверью.

— Мне пора, — поднялась Катя, подхватывая опасную зелёную папочку. — Срочные финансовые дела.

Она прекрасно знала, что консультанты за спиной называют её новоиспечённого мужа «кошельком». Но не обижалась — ведь по сути это попадало в самое что ни на есть яблочко. Именно Петухов финансировал выборную кампанию Екатерины Чайкиной.

Ситуация вокруг НРТ напрягала Лёвку так, будто всё происходило с ним с самим. Или по крайней мере касалось его непосредственно. Хотя, что и говорить — по большому счёту и вправду касалось, если Лёвку посчитать типическим представителем гражданского общества.

Либералы и демократы, на сей раз заодно с обиженными на всех и вся коммунистами подавали всё происходящее как очередное удушение свободы слова на фоне безобразий, творящихся на выборах в Госдуму. Государство–де закручивает все гайки. «Сорвут резьбу — бед не оберёшься!» — делали многозначительный вывод политические аналитики. Причём мало кто понимал, даже сами аналитики с хитрющими глазами, какие такие конкретные беды в виду имеются.

Суть же происходящего с точки зрения высокопоставленных чиновников выглядела совсем иначе. И подавалось как элементарный имущественный спор между различными хозяйствующими субъектами.

С конца лета события развивались примерно по такой схеме. На государственных телеканалах началась настоящая травля хозяина НРТ и всего холдинга «РОСТ-медиа» господина Утянского. За якобы неуплату каких–то налогов его даже посадили в Матросскую Тишину. Пусть ненадолго, всего на пару недель, но тем не менее. По крайней мере, основного, кажется, добились — Утянский срочно слинял из страны. Тут уж на него обрушились по полной. Тут же из–под носа увели несколько газет и журналов, созданных его стараниями и на его же деньги. Потом уж совсем плотно принялись за НРТ.

Повод для окончательных разборок выбрали довольно скользкий — якобы кредит в несколько сотен миллионов был взят в крупнейшей газовой корпорации едва ли не обманным путём. В общем, по приказу сверху, газовая корпорация потребовала немедленного возвращения долгов. Однако все деньги на тот момент были вложены в техническое переоснащение канала. Так что вернуть их никакой возможности не представлялось. Журналисты канала проводили бесконечные митинги в Останкино и на Пушкинской площади, однако результатов это не приносило. В неравном бою государства и журналистов побеждал, естественно, сильнейший. Коллективу со дня на день должно было быть представлено новое начальство, представляющее нового реального собственника.

Вот этим–то собственником и хотел быть Лёвка. Он уже успел почувствовать, что значит иметь в своём активе настоящий телеканал, которым они владели на паях с Виолеттой. Кстати, те двадцать процентов акций, что скупил в своё время Котов, Лёвка у него смог выманить через подставных лиц. Так что на сей день он владел сорока процентами акций и половиной помещений, принадлежащих ВСТ. Учитывая же его особые отношения с учредительницей, он мог влиять на политику канала в полной мере.

Но НРТ! НРТ! Это был не маленький дециметровый канал, вещающий на выборочное число областей центральной России, на Москву и Подмосковье. Это был пусть и частный, но зато всероссийский канал со всеми вытекающими отсюда возможностями и последствиями. Лёвка на автомате считал ежедневные прибыли, которые можно было бы получить на НРТ в ходе продолжающейся избирательной кампании. И больше всего его раздражало то, что в связи со всеми этими разборками потенциальные доходы пролетали, что называется, мимо кассы. В общем, надо было что–то срочно предпринимать.

Лёвка готов был выступить спасителем любимого народом канала, но пока у него не хватало на это ни средств, ни влияния в высших сферах. А Гоша по уши погрузился в дела «Башконефти» и, казалось, перестал интересоваться всем остальным, что происходило в мире. Будучи в Москве, он всё время старался проводить с беременной женой. Так что виделись они с Лёвкой буквально урывками. И до серьёзных разговоров дело вовсе не доходило.

Но вот сегодня Лёвке всё же удалось вытащить Гошу поужинать. Встретились они в клубе «Монпарнас» на Патриарших.

Время разгула по меркам ночного клуба ещё не наступило, так что народу набралось пока совсем немного. К тому же в зале было полутемно, что вполне способствовало спокойному пищеварению и неторопливому разговору.

На маленькой эстраде напротив их столика выступал фокусник, работавший в классическом жанре: из цилиндра и рукавов фрака он извлекал бесконечные связки шелковых шейных платков, монеты, веера и живых голубей.

По Лёвкиной инициативе заказали какую–то французскую еду: салат «Монпарнас» со спаржей и ананасами, луковый суп и мясо молодого бычка, запечённое с трюфелями. Гоша не возражал. Трюфели так трюфели.

— Нет, ты понимаешь, Гош! Это ж единственный шанс получить НРТ! Такой лакомый кусок!

— Не спорю. Только денег у нас сейчас не хватит. Насколько я помню, долг у них — триста восемьдесят три миллиона…

— Триста восемьдесят четыре…

— А мы сейчас сильно вложились в проект южного нефтепровода, да ещё с Азербайджаном переговоры ведём. Так что, Лёв, нам просто не потянуть. Хотя я, как ты понимаешь, и сам был не прочь прибрать к рукам такую ценную штуковину как всероссийский канал. И Катьке бы на последнем этапе ох как помогли… Разве что с кем–нибудь на пару вложиться? — хитро заулыбался Гоша. Похоже, правильная мысль в голове его уже зародилась.

— Ну, ну, рожай, Георгий Валентинович! — торопил его Лёвка.

— На днях у меня одна важная встреча. Провентилирую там твой вопрос. На сто процентов пока не обещаю, но…

Фокусник как раз демонстрировал свои жонглёрские способности, используя сразу несколько карточных колод — карты летали по воздуху, едва касаясь кончиков пальцев маэстро, и открывались всякий раз именно на той карте, которую требовали зрители.

Лёвка тут же усложнил задачу: он заказал фокуснику выдать на гора карты, загаданные в уме и названные только соседу. Едва он успел Гоше на ухо их перечислить, как бубновый туз уже лёг на скатерть рядом с Лёвкиной тарелкой. Вслед за ним — рядком легли и остальные три туза. Это была прямо–таки мистика! А в мистику Лёвка верил. И пришёл в полный восторг. Карта шла ему точно в масть! Одна к одной, одна к одной!

Да тузы эти на твоей физиономии во всей красе прописаны! — хотел опустить друга с небес на землю Гоша. Но — промолчал. Сынтеллигентничал, не иначе.

Кострома

Они проснулись одновременно — трезвонил, как взбесившийся, Катин мобильник.

— Ч-чёрт! — ругнулась Катя и выключила телефон, взглянув предварительно на номер. Звонили из штаба. Ничего, перетопчутся, у неё неотложные финансовые дела. Неотложные финансовые дела приоткрыли левый глаз и спросили размягчённым голосом: