Чтение онлайн

— Дней пять назад — да через день, как вы ушли на передовую, Лебедев уезжал в Ленинград на совещание помощников по комсомолу; сложившись, мы дали ему деньги и попросили купить в коммерческом магазине два литра водки. Вскоре мы получили доппаек, и Колесников расстарался, натер целую банку хрена, и все это мы приготовили в приезду Лебедева. Ожидали, что он привезет водку, и хотели торжественно отметить день рождения подполковника Ященко. Ну вот, сегодня, за полчаса до вас, Сашка приехал и говорит: «Не довез, братцы. Выпили с друзьями по дороге». Как тут все повскакивали, а Звонков как закричит: «Ах так, ты, значит, такой друг?!» — подскочил к окну, распахнул и все повыбрасывал. Потом скомандовал: «Ложись, ребята, и отворачивайся от него!». Вот мы — в шутку! — и попадали на койки, отвернулись от него и лежим, а тут вы как раз заходите...

Летом 1944 года на нашем участке фронта мало было боевых операций. Бои случались только в целях улучшения позиций той или иной части. В частности, 11-я дивизия вскоре овладела той самой крепостью, которую мы с комдивом рассматривали в бинокль. В основном же лето прошло в беспрерывной боевой учебе и тренировке. По-прежнему сооружались и штурмовались доты и дзоты, брались высоты и узлы сопротивления. Боевая учеба проходила и днем, и ночью, в жару и в дождь.

О Втором фронте союзников мы уже стали забывать. Всем нам казалось, что это пустые обещания, обычная западноевропейская дипломатия — политика обещаний и проволочек. И тут слышим: союзники высадились на севере Франции.

— Это чего же они заспешили под конец? — недоуменно спрашивали нас солдаты.

— Небось, боятся остаться без шабашек? — говорили другие.

В конце августа 1944 года по приказу командования фронта управление нашего корпуса, оставив войска на Нарве, отправилось вдоль берегов Чудского озера по направлению к Пскову.

Железные дороги Сланцы — Гдов и Ленинград — Псков лежали еще разрушенные и изуродованные гитлеровцами, поэтому воспользоваться ими было невозможно.

Отступая под натиском Красной Армии, немцы разрушали и уничтожали все на своем пути, не считаясь ни с чем. Поистине с сатанинской злобой и ненавистью они творили эти черные дела. Трудно было поверить, что все это совершалось руками рабочих-тружеников.

Проезжая плодородными полями Гдовского района, мы видели уничтоженные села и деревни с их церквами, клубами, библиотеками, детскими садами и школами.

Особо жестокому разрушению подверглась железная дорога Ленинград — Псков.

До основания были разрушены не только станции и все пристанционные сооружения, но и сама дорога.

Телеграфно-телефонная проволока была снята и увезена в Германию.

Все столбы спилены, свезены в большие штабеля и сожжены.

Рельсы вместе со шпалами были сорваны тройной паровозной тягой и, скрученные в гигантские мотки, лежали тут же. А само полотно, особенно насыпи, через каждый километр было взорвано зарядами огромной силы.

Было видно, что оккупанты тут трудились до пота.

К Пскову мы ехали на автомобилях, берега Чудского озера то удалялись от нас, то вновь подходили на очень близкое расстояние. Прекрасные плодородные поля лежали незасеянными. Видно, хозяева их или были убиты, или еще не вернулись с фашистской каторги.

Ближе к Пскову ландшафт резко изменился, тут чаще всего господствовали голые каменистые холмы и солончаковатые долины. А вот и сам батюшка-Псков! Он как-то неожиданно вынырнул из-под холма, на который мы въехали.

Еще не успели рассеяться жуткие впечатления от варварских разрушений оставшихся позади сел, рабочих поселков, промышленных предприятий и железных дорог, как перед нами появились руины древнего русского города. Смрадом пожарищ пахнуло в лицо. Вся центральная часть города была разрушена и сожжена — преднамеренно, злостно. Мы проезжали мимо Центральной городской библиотеки, она была не только разграблена, но взорвана и сожжена.

Город был мертв. Не было видно и жителей. Только на окраине в районе товарной станции мы увидели небольшую группу рабочих, разбиравших завалы.

Как форпост у западной границы русского государства Псков не раз видел иноземных завоевателей, но никогда он не переставал быть русским. Мы были уверены: несмотря на нанесенные ему страшные раны Псков будет восстановлен и вся земля наша возродится.

В этом мы были уверены, как в завтрашнем дне.

Стоял жаркий полдень, погода была летная, но ни одного вражеского самолета не было видно. Господствовала наша авиация. Высоко над нами кружили два истребителя, очевидно, охраняя переправу через реку Великую.

Широкий понтонный мост перекинулся в сторону Эстонии. Спеша на помощь передовым частям, преследующим отступающего противника, у переправы среди бела дня скопилось огромное количество танков, самоходных орудий, бронемашин, артиллерийских орудий на тракторной и конной тяге, грузовых и легковых автомобилей, гужевого транспорта... Здесь мы еще разубедились в полном нашем военном превосходстве и особенно остро почувствовали гордость за наш народ.

Переправляясь через реку, мы теперь не поглядывали тревожно в небо, как это было в первые два года войны. А скопившаяся у переправы масса наших войск и военной техники не пряталась и не маскировались, как прежде.

Плотной массой надвигались наши войска на переправу, требуя разрешения на немедленный переезд. Солдаты и офицеры дорожного батальона с красными повязками на левой руке и со стоп-флажками в правой бегали среди групп войск, отводя участки для временной стоянки и разъясняя порядок переправы.

Несмотря на большую скученность и интенсивность движения, никакого беспорядка на переправе не было, она происходила в строго установленном порядке.

Только к вечеру нам удалось переправиться на другой берег Великой. Река эта не столь уж велика, как об этом говорит ее название, ее имя, видно, продиктовано тем, что из всех впадающих в Чудское озеро — река Великая самая большая и полноводная.

Переправившись и проехав несколько километров вперед, мы вновь оказались на территории Эстонии, но на сей раз уже на ее юго-восточной стороне, в районе небольшого городка — Печоры. Эстонцы называют его Петсори.

Не имея пока достаточно ясного представления об обстановке, мы решили заночевать. Расположились на опушке небольшой рощи по-домашнему, на кострах приготовили ужин и, расстелив плащ-палатки на траве, улеглись отдыхать, как туристы.

Прибыв на станцию Петсори, мы не обнаружили там никакого города, да и сама станция, словно предвидя войну, прилепилась к высокому каменному утесу, как бы прячась под ним от воздушного наблюдения и воздушного нападения.