Чтение онлайн

Зосис не сказал ему ничего конкретного, но Заргису было очевидно, что Питрис что-то затеял. Он собрал всех своих приверженцев — якобы на совещание — и там уже прощупал их настроение. Зосис был отпущен с этого совещания раньше других. То есть Питрис всё-таки ему не доверился. Что же такое важное могло решаться на этом совещании, что глава Совета не смог рассказать об этом своей верной шавке?

Заргис долго думал, а затем, нахмурив брови, достал карандаш. Он быстро начертал несколько строк, а затем вышел в соседнюю комнату, где трудились его помощники.

— Морис, — позвал он.

Подросток снял перчатки, очки и подошёл к своему начальнику.

— Отдашь эту записку Птунису, — сказал он. — Лично в руки. И добавь, чтобы он прочитал её немедленно. Содержание записки очень важно для него лично. Ты всё понял?

— Да! — воодушевлённо закивал головой Морис, который был несказанно обрадован таким прекрасным поводом отдохнуть от надоевшей работы.

Поэтому к Птунису Морис торопиться не стал. Тем более что до его жилища было рукой подать. Он немного послонялся по колонии, побывал в загоне, зашёл в мастерские, где перекинулся парой фраз с приятелями.

Решив, наконец, что можно немного и поработать, он собрался уже вернуться в химическую лабораторию, как вспомнил, что у него для Птуниса есть записка. Обрадовавшись, что он сейчас увидит своего кумира, Морис направился к жилищу Птуниса.

Постучав, он не стал дожидаться ответа и толкнул дверь.

— Птунис! — закричал он с порога. — У меня к тебе письмо от большого начальника! Он хочет сказать тебе что-то важное, но сам прийти не может, слишком занят! Эй, вы где?

Внутри никого не было. Морис заглянул в соседнюю комнату, хмыкнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Он немного потоптался, решая, идти ли на поиски Птуниса или вернуться в лабораторию, как вдруг услышал за углом детские голоса. Заглянув за угол, он увидел нескольких ребятишек, увлечённо играющих в новую игру под названием «Я против филии».

Правила её были просты. Даже Морис их сразу понял. Двое игроков становились друг напротив друга и пристально смотрели в глаза сопернику. Тот, кто первый отводил взгляд или моргал, объявлялся проигравшим, то есть убитым. Ему надевали на голову какую-то кастрюлю, по-видимому символизирующую шлем, и лупили по ней палками. Наказывая, очевидно, таким образом за нерадивость. Победитель объявлялся филией и играл дальше.

Судя по репликам детей, того, кто выиграет у всех, ждало последнее испытание. Его ставили к стенке и метали в него палки. Если он успешно уворачивался от них, то его объявляли главной филией. Здесь уже на выбор, либо ему что-то дарили, либо исполняли его желание. Если же в него попадали, то игра начиналась сначала.

Решив, что он видел уже достаточно, Морис вышел из-за угла.

— Ну и кто придумал такие правила? — спросил он.

— Я, — не отрывая взгляда от Таписа, которого она пыталась пересмотреть, сказала Зорица.

— Кто бы сомневался, — пробурчал Морис, а вслух сказал: — Мне нужен Птунис. Где он?

— Он ушёл, — отмахнулась девочка.

— Куда? — не отставал от неё Морис.

— Не мешай мне! — яростно закричала Зорица. — У нас идёт суперфинал. Если я выиграю, то смогу загадать желание. И тогда… — и она с почти осязаемой силой впилась взглядом в глаза Таписа.

— Кто-нибудь знает, куда пошёл Птунис? — спросил Морис у детворы.

Вперёд протиснулся какой-то мальчишка.

— Они пошли со стражниками, — махнул он рукой. — Туда.

— Со стражниками? Они? Кто там ещё был?

— Они все пошли, — не отрывая взгляда от покрасневшего Таписа, произнесла Зорица. — Он с мамой, Седонис, Ароша и Герфис. — Ты отстанешь наконец?

— Ты отстанешь наконец! — передразнил её Морис, но не очень громко.

Судя по всему, сходил он напрасно. Морис нехотя направился обратно. Пора было работать. Хорошо было бы прошмыгнуть мимо Заргиса незаметно, чтобы тот за невыполнение задания вновь не заставил его мыть лабораторное оборудование.

Но, как только он открыл дверь лаборатории, сразу же прозвучал голос Заргиса:

— Морис, подойди ко мне.

Морис вздохнул. Судя по всему, его всё-таки накажут за то, что он не отдал записку. Хотя он-то тут при чём? Ведь Птуниса не было дома. Главное, не признаваться в том, где он так долго гулял. Ведь тогда может влететь по полной!

Потупив глаза в пол, Морис рассказал своему начальнику, по какой причине он не смог выполнить его распоряжение. Когда же он посмотрел на него, то изумился перемене, произошедшей с Заргисом.

Глаза всегда спокойного и сдержанного Заргиса метали молнии, а взгляд стал до того жёстким, что хотелось спрятаться от него куда подальше. Морис отшатнулся, но Заргис на удивление сильной рукой схватил его за воротник и подтянул к себе.

— Слушайте меня внимательно, молодой человек! — процедил он прямо в лицо съёжившемуся Морису. — Я не спрашиваю, где вы шлялись целую вечность. Я просто говорю вам, что из-за вашей нерадивости Птунис может подвергнуться смертельной опасности. Я надеюсь, вы понимаете значение слова «смерть»? — спросил он Мориса.

Тот затравленно кивнул. Хуже всего было то, что Заргис впервые в жизни говорил ему «вы». Это пугало Мориса больше всего.

— Так вот. Если вы в течение ближайшей минуты не доставите эту записку кому-нибудь из соратников Птуниса, желательно Норше или Радису, именно вы будете виновны в смерти своего друга. Отправляйтесь немедленно и сделайте это. Иначе я буду думать, что вы, кроме как вскрывать мой сейф, больше ни на что не способны. Ну! — вдруг крикнул он, отпуская воротник ученика.

Морис подпрыгнул на месте, одновременно развернувшись в воздухе, и, набрав скорость, изо всех сил впечатался в дверную коробку. Завопив от боли, он одной рукой схватился за ушибленное бедро, другой дёрнул дверную ручку на себя и вылетел наружу. Через несколько секунд топот его шагов стих вдали.

Ближе к вечеру в жилище Птуниса собралась большая компания. Все сидели и разговаривали. Благо поговорить было о чём. Этот день был до того насыщен событиями, что разговор затянулся допоздна.

Постепенно все стали расходиться. Ушла даже Норша, которой надо было заступать на ночное дежурство в мастерских. Ввести временную охрану всех важных объектов предложил Птунис после сегодняшнего собрания. И его, конечно, послушались. Нынешний авторитет его был непререкаем. Лишь на его повторное предложение упразднить Совет последовала такая же нерешительная пауза, как и в первый раз. Но, как и тогда, Птунис настаивать не стал, понимая, что вскоре колонисты сами придут к такому решению.