Чтение онлайн

Поздоровались сдержанно.

Афанасий изобразил смущённую улыбку.

— Спасибо за поддержку, товарищ полковник. Не думал, что меня так скоро выпустят.

— Не нас надо благодарить, — буркнул Семёнов.

— Командующего? — догадался Афанасий.

— Ситуацию, — усмехнулась женщина. — На Камчатке ЧС — разбился «сто седьмой».

Афанасий согнал с лица улыбку.

— Как?

— В машине поговорим, — сказал Семёнов, направляясь к выходу.

— Я тут задержусь, — осталась в холле Зорич. — Доеду сама.

В «Лексусе» Семёнова сидел Дохлый. Обнять Пахомова он постеснялся, только сильно тряхнул руку, улыбаясь во весь рот.

— Рад видеть, командир! Ещё повоюем?

Афанасий сел рядом, сжав губы. Семёнов с каменным лицом устроился рядом с водителем.

— В Центр.

— Секундочку, товарищ полковник, — сказал Афанасий. — Я бы хотел навестить деда. Мне сказали, что он в госпитале по Дмитровке.

— Нет времени, — сухо отрезал Семёнов.

— На минуту, это важно.

Начальник оперативного Управления помолчал.

— Витя, на Дмитровку.

«Лексус» полковника повернул к третьему транспортному кольцу.

Дохлый начал было рассказывать, как его допрашивали, какие вопросы задавали, но Афанасий прижал палец к губам, посмотрел на затылок Семёнова.

— Что произошло на Камчатке?

— Землетрясение. Кальдеру Узон вздыбило, есть жертвы.

— И вы направили туда «Ил»? Без меня?

— Ты был недоступен. Зернова благодари, он был на приёме у президента, поэтому тебя оставили в покое. «Ил» отправили без тебя, потому что ситуация критическая.

— Климдив?

— Диверсия, но геофизическая. Мы пытались разблокировать линзу над Камчаткой…

— И самолёт разбился?

— Имеется предположение, что его сбили из акустрона. Над тем районом был замечен Х-37, а в Беринговом море — самолёт ДРЛО.

— С самолёта сбить нашу птичку невозможно.

— Мало того, вчера в районе Алеутов американцы совместно с канадцами затеяли военно-морские учения. Понимаешь, что это означает?

Афанасий покосился на красноречиво жестикулировавшего сержанта.

— Они попытаются добраться до самолёта…

— И снять «изделие Д»! — закончил Дохлый.

— «Шершня» на борту «сто седьмого» нет, мы сняли перед вылетом, но «Коршун» не менее важен.

— Но ведь там наши пограничники.

— Во-первых, на Камчатке всего четыре заставы, контингент погранцов ограничен. Во-вторых, неизвестно, на что решатся господа из Пентагона… или из ЦРУ, не суть важно. Им дозарезу хочется завладеть секретами наших мобильных станций. Поэтому принято решение направить вашу группу на Камчатку.

— Какую группу? — не понял Афанасий. — Она же полетела на «сто седьмом». Или я не так вас понял?

— Поисками «сто седьмого» сейчас занимаются пограничники и местный отряд МЧС. У вашей команды… новой команды будет другая задача.

Афанасий и Дохлый переглянулись.

— Какая? — осторожно спросил Пахомов.

— Обговорим.

Машина выехала на Дмитровское шоссе.

— Кажется, я догадываюсь, — почти в ухо Афанасию прошипел Марин. — Нам поручат снять с «Ила» «Коршун».

Афанасий не ответил, набирая номер Дуни. Её тоже допрашивали контрразведчики, но отпустили домой ещё вчера. Очень хотелось её увидеть, обнять, успокоить, но в связи с событиями на Камчатке осуществить это было бы вряд ли возможно. Главное, что она не предъявила мужу ни одной претензии, ни одного упрёка, не обвинила его ни в чём, и он чуть ли не с мальчишеской гордостью и приятным чувством собственника подумал, что его жена — девчонка умненькая.

И ещё одна мысль не давала покоя — судьба Олега. Судя по всему, это именно он навёл группу американских наёмников на Судиславль, хотя как они вышли на него самого, оставалось загадкой. С другой стороны, чувства майора к Дуне зашкаливали, и, вполне возможно, он согласился помочь группе захвата из зависти к другу детства, несмотря на всё, что их связывало.

Не по-божески это, покачал головой Афанасий, отвечая сам себе, и не по-человечески, дружище.

Добирались до госпиталя меньше часа.

Дохлый, видя настроение командира, помалкивал. Семёнов молчал тоже, пару раз поговорив с кем-то по телефону.

Геннадий Терентьевич лежал в отдельной палате с видом на лес. Он был бодр и жизнерадостен, несмотря на полученный в Судиславле стресс. Внуку он обрадовался искренне, обняв и ткнувшись ему в колючую небритую щеку носом.

— Афоньша! Вот уж не ждал!

— Уеду скоро на долгое время, вот и решил навестить, — сжал в объятиях сухонькое тело старика Афанасий, осмотрел палату; они сели рядом на кровать. — Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально, как у бога за пазухой, и кормят хорошо, и ухаживают. Не хочешь посмотреть?

— Что?

Геннадий Терентьевич кивнул на столик, на котором были разложены какие-то бумаги.

— Я тут такую штуковину придумал, самофокусировка генератора называется.

Афанасий с любопытством переложил с места на место чертёжики, нарисованные от руки карандашом, подтёртые кое-где ластиком, взял в руки листочек с формулами и текстом.

— Ты по-прежнему не пользуешься компьютером?

— Не привык.

— Что такое самофокусировка?

Дед в одну руку взял листок с формулами, в другую рисунок, напоминающий горящую свечу, пламя которой состояло из двух язычков: коротко и широкого, вырывающегося из свечи, и длинного и тонкого, как спица, выходящего из широкого языка.

Рис. 2

— Видишь? Если обжать импульс с трёх сторон добавочными лепестками, в зоне распада начинается процесс сжатия общего полевого пакета. При той же мощности генератора дальность импульса увеличивается на порядок! То есть должна увеличиваться, надо проэкспериментировать.

Афанасий покачал головой:

— Ну ты даёшь, дедуля! Кому-нибудь об этом говорил?

— Нет ещё, выйду — поговорю с начлабом. У самого руки чешутся.

— А мой «маузер» тоже можно настроить?

— Какая разница, какой мощности генератор? У тебя стоит обычный аккумулятор, его надо обложить спиралькой, подсоединить ещё три маленьких аккумулятора, подойдут таблетки для часов, и вперёд. Говорю же — нужно проверить идею.

Афанасий подумал о применении неймса на практике. Если дед был прав, американский беспилотник Х-37 можно было сбить на любых высотах, незаметно, без каких-либо следов, пусть потом эксперты из АНБ разбираются, отчего он замолчал.