Чтение онлайн

Я кивнул на дверь в противоположной стене.

Королева задержала на мне взгляд на секунду дольше, чем следовало, потом отвела глаза:

– Я не нуждаюсь в твоих нравоучениях. Предатели, особенно в военное время, не имеют права отчитывать меня за меры, которые я принимаю, чтобы спасти свой народ.

Пламя. Крики. Город, полный сгоревших тел, и семьи, которым только и оставалось, что хоронить кости и пепел родных.

Поток образов, как всегда, сопровождался легкой тошнотой. Пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить самообладание.

В голове снова зашелестел шепот Илизата: «Возможно, все вокруг существует на самом деле, и вот это самый большой кошмар».

В редкие моменты – например, сейчас – я чувствовал благодарность за свой сломленный рассудок. Вероятно, о некоторых вещах действительно лучше забыть.

Королева повернулась к Вардиру, скрестив на груди руки.

– У нас должно получиться, – прошипела она. – Делай все, что считаешь нужным. Времени мало.

– Не моя вина, что он стал еще более бесполезным, чем в прошлый раз, – раздраженно возразил Вардир.

– Хватит оправданий, – отрезала королева. – Ступайте.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась. Стражники подхватили меня под руки, но я встал сам.

За этой дверью скрывалось небольшое круглое помещение с белыми стенами, белым полом и белым потолком. Когда мы вошли, двое охранников как раз вытаскивали безжизненное тело через вторую дверь. Перед тем как она захлопнулась, я успел заметить беспомощно болтающиеся ноги со вздувшимися, налитыми густой черной кровью венами.

Слева было широкое окно – чтобы наблюдать за тем, что происходит внутри круглого помещения. Окно надежно защитили заклинаниями, как я узнал во время одной из многочисленных попыток бунта. Тем не менее я едва не убил человека, который пытался меня удержать, когда я с размаху бросился на стекло, и, хотя оно устояло, сама попытка принесла мне огромное удовлетворение.

Но сегодня я не стал бунтовать. Молча подошел к столу в центре помещения и послушно улегся на него. Уставился в потолок: ярко-малиновой краской на нем были нарисованы стратаграммы.

Мои руки привязали к столу ладонями вверх. Сегодня Вардиру помогала женщина-вальтайн, но основную работу делал он сам. Даже не видя игл, я знал, что последует дальше. И приготовился к боли.

– На нем уже места живого нет, – пробормотала женщина. – У него их и так много…

– Место найдется, – весело возразил Вардир и начал делать татуировки на моих ладонях.

В бесчисленный раз я убедился, что готовиться не имело особого смысла. Боль все равно настигла меня. Татуировки, выжженные магией вместо чернил, проникали в каждый слой кожи.

Множество вырисованных на теле стратаграмм надежно отрезали любую возможность дотянуться до моей силы. Каждый раз, когда удавалось каким-то чудом проскользнуть сквозь заслон, появлялась еще одна татуировка, закрывающая очередную лазейку. Я точно не знал, чем заслужил такую честь, но из обрывков разговоров понял: королева ужасно боится того, что я могу натворить, если верну хотя бы часть своей магии.

Во всяком случае, напрашивался только такой вывод из доступных мне сведений. Удивление окружающих подсказывало, что я оказался единственным, чье тело покрывало столько оков.

Но вот Вардир закончил свою работу. Даже когда иглы перестали втыкаться в кожу, я оставался в оцепенении, не в силах пошевелиться от пережитых мучений.

– Отлично. – Вардир похлопал меня по плечу. – А теперь перейдем к самому интересному.

– Жду с нетерпением, – процедил я сквозь зубы.

Я услышал, как закрылись двери. В комнате воцарилась темнота.

Помощница Вардира встала у изголовья, положив руки на стол по обе стороны от моего лица.

– Что мне нужно делать? – спросила она.

– Просто не дай ему умереть, – ответил Вардир.

Очень обнадеживающе. Я сосредоточился на ровном дыхании.

С тех пор как меня бросили в тюрьму, бесчисленное множество раз происходило одно и то же, хотя и с некоторыми вариациями. Я не понимал, чего именно добиваются мучители. Но мог предполагать, основываясь на своих скудных знаниях.

А знал я, что королеве необходимо оружие, достаточно мощное, чтобы выиграть текущую войну. Знал, что она каким-то образом рассчитывает получить его от меня. А теперь еще знал, что отчаяние заставляет королеву спешить и допускать оплошности. Заставляет рисковать.

Только недавно я осознал, что эксперименты, видимо, почти вышли из-под контроля королевы и ее приближенных. А то, что находилось за пределами их контроля, могло – лишь могло – оказаться в пределах моего.

И на этот раз…

Времени собраться с духом не осталось. Пропало все, кроме боли.

Я стиснул зубы, пытаясь выровнять ритм дыхания, сосредоточиться на холодящем кожу металле. Но эти последние ориентиры, привязывающие к реальности, почти сразу исчезли. В текущей по жилам крови разгорелся пожар; не находя выхода, он поглотил меня целиком.

Белые стены растворились, их место занял поток разрозненных образов.

Я видел красивый дом с золотыми колоннами и львом на воротах. Не успел я потянуться к дверной ручке, как кто-то прошептал на ухо: «Ты не хочешь возвращаться туда».

Затем каменный домик, окруженный цветами. Кто-то зовет меня голосом с сильным акцентом, который разбивает мое имя на два мелодичных слога. Мне хорошо знаком этот голос. Я слышал его много раз, на грани снов и воспоминаний, которые не мог уловить.

Я попытался обернуться, но изображение исчезло.

А потом я оказался в комнате – белой, белой, белой.

Комната сменилась полем боя, и я наблюдал, как мое оружие пронзает насквозь мальчика-подростка.

Я переместился в темное помещение, где от стен исходило теплое сияние. Заплетенные в косы белые волосы упали мне на лицо. Королева склонилась надо мной, ее губы искривились в усмешке.

«Надо тебе было меня убить».

Мир растворился, а затем еще раз и еще.

Несмотря на боль и дезориентацию, я пытался нащупать опору.

«У тебя есть план», – напоминал я себе. Да, вытатуированные стратаграммы лишили меня собственной силы – эта дверь захлопнулась. Но открылась другая: я превратился в сосуд для магии, которой, казалось, не понимали даже мои мучители.

И я просто обязан ею воспользоваться.

Магия бушевала вокруг меня, захлестывая, словно потоки воды. С огромным трудом я взял себя в руки. Попытался обратить силу вспять. Попытался уловить то, что нахлынуло на меня.