Чтение онлайн

– Ты был бы удивлен.

– Извините, но, похоже, это не те люди, на которых я хотел бы работать. Может, я и дурак, но не до глупости.

– Это еще поглядим.
– Фромкин спокойно продолжал: - До вечера субботы, все, что можно было сказать о тебе - пассив. Никто не думал, что ты завалишь кторра. Сознаюсь, я все еще удивлен, но раз ты сделал это, ты перестал быть пассивом и начал быть героем. Теперь ты актив, сынок. Субботние фотографии продемонстрировали, что человеческое существо может остановить кторра. Миру необходимо знать это. Ты стал весьма полезным орудием. Мы хотим использовать тебя - если ты хочешь быть использованным. Ранее принятое решение теперь недействительно. Можешь поблагодарить Динни за это. Она предоставила тебе достаточно времени, чтобы мы смогли прийти к такому выводу. Хм, - добавил он, - нам стоит завербовать и ее.

Я не знал, чувствовать ли облегчение или гнев. Я сказал: - И это все, что я есть? Орудие? Можете передать им, что я благодарен. Надеюсь, что когда-нибудь сделаю для них то же самое.

Фромкин уловил сарказм. Кивнул раздраженно: - Хорошо. Ты предпочитаешь быть правым. Ты предпочитаешь упражняться в своей правоте.

– Я злюсь!, - закричал я.
– Мы говорим о моей жизни! Для вас это маловажно, но быть съеденным кторром могло бы испортить мне целый день!

– Ты имеешь право на гнев, - спокойно сказал Фромкин.
– На самом деле, я бы встревожился, если бы ты не злился, но то, что тебе надо получить с помощью гнева, не относится к делу. Твой гнев - это твое дело. Для меня это ничего не значит. И как только ты справишься с ним, то сможешь получить работу.

– Я не уверен, что хочу эту работу.

– Ты хочешь убивать кторров?

– Да! Я хочу убивать кторров!

– Хорошо! Мы тоже хотим, чтобы ты убивал кторров!

– Но я хочу доверять людям позади меня!

– Джим, перестань воспринимать это персонально! Любой из нас, все мы, будем пущены в расход, если это приведет остальных ближе к цели устранения заражения. Сегодня наша задача - сопротивление каждой личности, которая не видит, что проблема кторров перевешивает все, и особенно тем, кому вверена ответственность справляться с обстоятельствами. Они стоят на нашем пути. И если они загораживают нам путь, то будут устранены с него. Поэтому не стой на пути. А если стоишь, не воспринимай персонально.

– Мне кажется, все это даже более ужасно, - сказал я. Чистейшее бездушие.

Но Фромкина это не произвело впечатления: - О, я понимаю, твои идеалы важнее, чем победа в войне. Слишком плохо. Знаешь, как кторры называют идеалиста? Ланч.

Я глянул не его форму: - И это - просвещенная позиция?

– Да, - ответил он. И не стал распространяться.

Я сказал: - Вы все еще не ответили на мой вопрос.

– Извини. На какой?

– Каково оправдание - желать моей смерти тоже?

Фромкин пожал плечами: - В то время это казалось хорошей идеей.

– Прошу прощения?

– Ты был похож на пассив, вот и все. Говорю тебе, не воспринимай персонально.

– И это все?

– У-гу, - кивнул он.

– Вы хотите сказать, что просто спокойно решили - пусть будет так?

– Ага.

Я не мог поверить. Я начал возбужденно бормотать: - Вы хотите сказать, что вы - и полковник Валлачстейн - и майор Тирелли просто спокойно уселись и решили послать меня на смерть?

Он ждал, пока я закончу. Пришлось ждать долго. Потом он сказал: - Да, в точности так и было. Спокойно и без эмоций.
– Он встретил мой яростный взгляд без всякого стыда.
– Та же спокойно и без эмоций мы решили выпустить кторра в зале полном нашими коллегами. Как спокойно и без эмоций Дюк решил управиться с девочкой в коричневом платье. Да, об этом я знаю тоже.
– Он прибавил: - И так же спокойно и без эмоций ты решил управиться с Шоти и четвертым кторром. Здесь нет разницы. Джим. Просто мы отбрасываем истерию и драму. Но с другой стороны, нет разницы, Джим, в том что делали мы, и в том что сделал ты.

Ты взял на себя ответственность, когда впервые взял в руки огнемет. Истина в том, что вещи, которые мы делаем и которые тебе не нравятся, на самом деле те же, которые делаешь ты и которые тебе не нравятся. Правильно?

Мне пришлось признать это.

Я кивнул. Неохотно.

– Правильно. Так дай перерыв людям вокруг тебя. Здесь не легче. Нам просто не нужны драматические вопросы. Поэтому можешь избавить меня от своей проклятой правоты! Если б я хотел быть побитым, я мог бы устроить это гораздо основательнее, чем ты! На самом деле уже устроил. Я знаю аргументы и, наверное, получше твоих! Думаешь, я сам не гулял несколько раз в тот лесочек?

– Я слышу, - сказал я.
– Это просто... Ненавижу, как со мной обращаются.

– Я уловил, - сказал Фромкин.
– И это можно понять. Суть дела в том, что агентство задолжало тебе несколько дюжин извинений, мы должны тебе больше, чем сможем заплатить. Но разве от этого что-нибудь меняется? Или дает нам время для решения более важных проблем?

Я перестал подпитывать свой гнев на достаточно долгое время, чтобы рассмотреть его вопрос. Нет, от этого ничего не менялось. Я снова посмотрел на него: - Нет, не дает.

– Правильно. Что мы делаем - плохо. Ты знаешь это. Мы знаем это. Мы думаем, что это необходимо, и суть дела в том, что мы не ожидали нашего разговора. Но сейчас мы ведем его и я ответственен за то, чтобы очистить наслоения, поэтому рассматривай, что я сейчас скажу, как благодарность за вклад, который ты сделал. Внимание! У меня есть для тебя работа.

– Что?
– Я сел в посели.
– Вы так благодарите меня?

– Именно. Вот так мы благодарим тебя. Мы даем тебе другую работу.

– Большинство людей по меньшей мере сказали бы вначале: молодчага, ты поступил хорошо!

– О, - сказал Фромкин, - хочешь, чтобы я вначале погладил тебя и почесал за ушами?

– Ну, нет, но...

– ... но да. Слушай, у меня нет времени рассказывать, как ты чудесен, потому что ты в это все равно не поверишь. Сейчас я умерю твою чудесность, чтобы ты больше не волновался о ней. Готов? В том, что ты сделал, есть ли разница для планеты? Вот масштаб, которым измеряется твоя ценность. Понял?

Я кивнул.

– Хорошо. У нас есть для тебя работа. Агенство хочет послать тебя работать. Это говорит тебе о чем-нибудь?

– Э-э, да. Говорит, - сказал я. Я поднял руку. Мне нужно было время обдумать. Я хотел выразиться ясно.
– Слушайте, мне кажется, что один из нас должен быть дураком, а я знаю, что вы - не дурак. И я не уверен, что хочу приглашения.

– Прошу прощения?, - вопросительно смотрел Фромкин.

– Как я узнаю, что когда-нибудь в будущем вы не найдете меня... как это вы выразились?
– расходуемым?