Чтение онлайн

Приманкой для выезда российских учёных в США остаётся не только более высокая по сравнению с Россией зарплата, но и обеспечение современным научным оборудованием, лучшие условия работы, а также более благоприятные условия жизни – доступное по цене жильё, коттеджная застройка городов, хорошая экология и др.

Специалисты из России составляют интеллектуальную элиту Америки. Так, финалистом конкурса Intel Science Talent Search, который называют Нобелевской премией для юниоров, стал 17-летний Борис Алексеев из России, представивший проект по теории вычислительных машин нового поколения. Подобие советского Академгородка, американская Силиконовая долина, использующая в большой степени учёных из России, обладает 10% всех патентов, зарегистрированных на территории США. Об успешном развитии Силиконовой долины свидетельствует тот факт, что только в 2005-м году здесь было создано 6 900 рабочих мест.

В будущем потребность Запада в специалистах в области высоких технологий будет только нарастать. По словам генерального директор Концерна «Наноиндустрия» М.Ананяна потребность в специалистах в этой области науки в 2010-2015-м годах в США составит 800-900 тыс., в Японии – 500-600 тыс., в Европе – 300-400 тыс., в Юго-Восточной Азии – 100-150 тыс. человек. Это значит, что эти страны будут и далее проводить активную политику привлечения российских специалистов, хотя уже сегодня ситуация в России характеризуется как острый кадровый голод. Это признаёт даже президент Д.Медведев, однако, положение учёных не улучшается настолько, чтобы остановить их эмиграцию.

Второй путь эксплуатации научного ресурса России американцами – использование российской научной рабочей силы на местах с выплатой небольших пособий в виде грантов, финансируемых Америкой. Этот путь подразумевает также и организацию научных исследований «вахтовым методом», когда часть времени работы ведутся русскими учёными на территории США, часть – в России. При этом особое внимание уделяется учёным, ранее работавшим на оборону Советского Союза как в специализированных организациях, так и в Академии наук. Поэтому наряду с молодыми учёными к работе привлекаются и люди старшего возраста, имеющие более высокую научную квалификацию, чем молодёжь, а также учёные-организаторы науки, которым хорошо известно состояние дел не только в своей узкой области, но и в России.

Весьма показателен пример «совместных русско-американских исследований», который имел место при разработке биочипа. В начале 90-х годов директор Института микробиологии им. Энгельгардта, академик А.Мирзабеков (ныне покойный) продемонстрировал работающий биочип. После этого его пригласили на работу в США. Американцы настаивали, чтобы наши специалисты работали в США на постоянной основе под их контролем, тогда все результаты принадлежали бы исключительно США. Но академик согласился только на создание совместной рабочей группы из 30 человек с «вахтовым методом» работы наших специалистов в США. В результате группа раскололась, часть исследователей осталась в США, остальные вместе с академиком остались в России.

В течение 5-6 лет проходили совместные исследования, на которые американская сторона (Департамент энергетики) потратила несколько миллионов долларов. В результате работы базовый патент на биочип принадлежал России, но права на его использование с разделом доходов 50:50% купили Motorola и HP. Однако американским компаниям не нравилось, что выплаты в Россию в Институт микробиологии быстро растут, и они зарегистрировали свой патент на модифицированную технологию. Русские учёные могли подать в суд, но как обычно не стали связываться, а создали новую, более совершенную технологию биочипов и основали компанию «Биочип-ИМБ». Таким образом, здесь всё закончилось благополучно для русских учёных, но, похоже, это довольно редкий случай российско-американского сотрудничества.

Основные источники американского финансирования науки в России – Национальный научный фонд, Госдепартамент, частные пожертвования – имеют общий бюджет 24 млн долларов в год. Выделены гранты для 800 проектов с участием более 5 000 учёных, включая 1 000 исследователей, работающих в оборонном секторе России. Если считать, что все эти деньги идут на зарплату российским учёным, то это составит по 400 долларов в месяц на человека. Где ещё кроме России за такие нищенские деньги можно получить желаемые для США результаты научных разработок высочайшего класса? На самом деле у занятого в проектах учёного из 400 долларов может остаться гораздо меньше, т.к. 50% средств используется на приобретение нового оборудования, значительную часть забирает чиновничий аппарат.

В упомянутые 800 проектов входят:

исследования по физике, химии, биологии, математике;

поддержка исследований в провинции;

гранты, которые связывают прикладную науку с американским бизнесом;

поддержка 16 российских университетов, у каждого из которых своя тематика; так у Нижегородского – нанотехнологии, у Красноярского – экология Енисея.

Следовательно, налицо огромное желание «американской стороны» получить «за копейку – канарейку и чтоб басом пела», имея в виду почти бесплатную выемку научных разработок, в том числе, из оборонного сектора России. Недаром в финансировании российской науки участвует и Государственный департамент США, в задачу которого входит защита национальных интересов США, а не благотворительность.

И ещё одно направление американского финансирования русской науки: США не интересуют новейшие разработки российских экономистов и гуманитарные науки, но, тем не менее, они вкладывают деньги в развитие проектов Института этнологии и антропологии, директор которого В.Тишков известен своими антирусскими действиями.

В российско-американском «сотрудничестве» есть и курьёзы. Американцы высоко ценят достижения наших компьютерных специалистов. Вот только один пример: в 2000-м году в США были арестованы два русских хакера – В.Горшков (24 года) и А.Иванов (19 лет), которые проникали в компьютерные сети различных зарубежных компаний, предупреждали руководство о ненадёжности защиты и предлагали выплатить им некую сумму за то, что они оставят компанию в покое. За 9 месяцев русские хакеры украли 500 000 долларов,

Для их поимки ЦРУ США было вынуждено разработать специальные меры наподобие известной операции «Трест»: была создана подставная компьютерная компания, которая пригласила русских компьютерщиков на работу. Они были арестованы в США в момент прохождения собеседования с демонстрацией своих способностей.

Естественно, если можно взломать коды коммерческих фирм, то же можно сделать и с информационными каналами военного ведомства: «Официальные лица в Вашингтоне убеждены, что Россия сумела похитить некоторые из наиболее чувствительных военных секретов США, включая данные о системах наведения стратегического оружия и секретные коды переговоров военно-морской разведки» («The Sunday Times», 26.07. 1999 г.).

Приведём высказывания о науке учёного, которого достаточно трудно квалифицировать как русского или американца. Родился он и работал в России, американцем его сделала, по его словам, безмерная любовь к внучке американского президента Эйзенхауэра. Это – бывший директор Института Космических Исследований академик Роальд Сагдеев. В 55 лет он женился на молодой и отнюдь не бедной американке. Женитьба подоспела очень вовремя, когда корабль советской науки был торпедирован друзьями-демократами академика и начал тонуть. Заметим, что Р.Сагдеев был активным деятелем демократической «перестройки», соратником А.Сахарова – человека, внёсшего существенный вклад в разрушение страны. Когда Р.Сагдееву был задан вопрос: «… на самом деле вы упредили крах советской науки, ушли из неё раньше, чем это произошло “де-факто”?» Ответ был искренним: «В каком-то смысле, да». Помочь разрушителям родной науки и смыться – как это по-академически!

Научная карьера Р.Сагдеева складывалась так: после окончания МГУ он работал в Институте, где директором был И.Курчатов, затем в течение десяти лет – в сибирском Академгородке. Вернувшись оттуда, он стал научным руководителем Института высоких температур АН СССР, затем возглавил Институт космических исследований. В начале перестройки Р.Сагдеев входил в группу, сформированную лично М.Горбачёвым, где он занимался научным обоснованием возможностей ядерного разоружения. Затем, женившись на американке, академик эмигрировал в США.