Чтение онлайн

В качестве яркого примера действенности политики разрядки советская сторона часто приводит карибский кризис 1962 года. Мне хотелось бы показать некоторые нюансы политики мирного сосуществования в связи как раз с событиями вокруг Кубы. На Западе не один раз высказывалось мнение: карибский кризис будто бы служит доказательством того, что острые ситуации, в которые вовлечены обе сверхдержавы, не могут и не должны привести к войне. Хрущев, мол, подтвердил это демонтажом советских военных баз на острове. Он якобы решил пойти на политическое поражение, чем на риск тотальной войны. Мне представляется, что такой вывод – типичный плод западного образа мышления – требует корректировки. То, что расценивается как «поражение», на самом деле оставило Советам неограниченные возможности использовать Кубу в качестве базы для глобальной активности и проникновения фактически в любое государство. Во всяком случае, ошибочен вывод, сделанный западными политиками по результатам карибского кризиса: разрядки можно добиться, последовательно применяя принцип мирного сосуществования.

Вообще упорное стремление к разрядке стало с тех пор характерной чертой политики Запада. Советы по-своему использовали эту особенность. Они стали выносить на обсуждение в самых разных международных организациях «планы разрядки», которые с самого начала были явно обречены на провал, так как коммунистическая сторона отказывалась от проведения любого контроля, но были весьма эффективны в психологическом плане, поскольку такие ходы убеждали весь свет в готовности социалистического лагеря к установлению мира. Эти планы включали наряду с требованием всеобщего разоружения еще и план Рапацкого [82] , широко использовавшийся коммунистами в течение ряда лет в пропагандистских целях. Документ предусматривал создание зоны ограниченных вооружений на севере и востоке Центральной Европы, что для многих легковерных людей выглядело весьма привлекательно и против чего было трудно возражать, не зная подоплеки дела и истинных целей, которые преследовались Советами. Вариация генеральной линии, действующая и поныне, была предложена на съезде Румынской коммунистической партии 4 июля 1966 года и затем провозглашена Брежневым. Эта инициатива требовала создания европейской системы безопасности с включением в нее лишь европейских государств и роспуска обоих военных пактов – НАТО и Варшавского Договора. Требования эти повторялись во всех более или менее значительных заявлениях руководителей коммунистических государств и партий и были подняты на щит на время встречи лидеров стран Варшавского Договора 2 декабря 1970 года в Восточном Берлине. Примечательно, с моей точки зрения, что в принятом заявлении, которое отталкивалось в целом от будапештской революции (март 1966 года), шефы партий и правительств все же пошли на уступки и не выдвинули возражений против участия США и Канады в европейской системе безопасности. Кроме того, они уже не требовали обязательного признания ГДР.

Вполне естественно, что наступательный характер, придававшийся Советами политике мирного сосуществования и разрядки, касался в первую очередь сильнейшей державы свободного мира – США. Наиболее отчетливо это проявилось, когда Хрущев спровоцировал срыв работы Парижской конференции на высшем уровне 16-17 мая 1960 года.

Из донесений, полученных нами еще за несколько месяцев до того, явствовало: Советский Союз потерял интерес к парижской встрече, поскольку к тому времени уже выкристаллизовалось единство действий трех западных держав под американским руководством. Надежды Хрущева на продолжение «духа Кэмп-Дэвида» [83] стали нереальными. Инцидент с Пауэрсом явился тем счастливым случаем, который предоставил Хрущеву благоприятную возможность разыграть спектакль в Париже перед всем миром. Нам посчастливилось своевременно доложить руководству об окончательном решении Хрущева сорвать конференцию.

Политика Советского Союза, преследующая цель изолировать США и вытеснить их со временем из Европы, предусматривает, с одной стороны, постоянное втягивание Соединенных Штатов в кризисные ситуации за пределами Старого Света, а с другой – уход до определенного времени от прямой конфронтации с крупнейшей державой Запада. Такая политика не претерпит изменений, пока стратегический потенциал США будет превышать или станет равным потенциалу Советского Союза. Этот вывод, не раз получавший подтверждение, показывает: Москва будет продолжать оказывать воздействие на Северный Вьетнам, чтобы воспрепятствовать Вашингтону быстрее выпутаться из вьетнамского конфликта.

Вместе с тем оказание советской стороной воздействия в любой форме и в любое время на Северный Вьетнам возможно лишь в том случае, когда США предоставят Южный Вьетнам своей судьбе. Но если такая сдача позиций сейчас не представляется, в долгосрочном плане подобный шаг Вашингтона исключить нельзя. Нет нужды доказывать, что подобное развитие событий может оказаться судьбоносным для всей Азии. Вашингтон потерял бы там на долгое время свое лицо, а Кремль сделал бы решающий шаг к своей цели – изоляции и отстранению США от дел в этом регионе. Это значительно снизило бы доверие к США в Латинской Америке, Африке и конечно же в Европе.

Мудрая попытка Никсона восстановить нормальные дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой может при умелом использовании всех политических обстоятельств проложить путь к решению вьетнамской проблемы, пусть не вполне удовлетворительному, но достаточно приемлемому. Будущее покажет, хватит ли этого для того, чтобы Вашингтон смог избежать названных негативных явлений.

Как показывают факты, воля к сопротивлению Северного Вьетнама, его материальные возможности, которые поддерживают боевой дух, на девяносто процентов покрываются за счет Советского Союза и его сателлитов и лишь в незначительной степени за счет народного Китая. Все утверждения, будто бы СССР готов к справедливому и удовлетворяющему все стороны решению вьетнамского вопроса, если только США проявят свою готовность пойти на уступки, относятся к области сказок, как и заявления, что он якобы более не стремится к расширению зоны влияния и укреплению своих позиций.

Не считаю нужным рассматривать отдельные причины, приведшие к нынешней обстановке во Вьетнаме. Полагаю, однако, что решающей ошибкой американцев была поддержка устранения Дьема [84] . Его уход с политической сцены привел к возникновению в Южном Вьетнаме внутренних противоречий и стычек, которые ослабили страну в то время, когда там шла борьба за существование. Советская и китайская секретные службы так искусно направляли события на юге Вьетнама, что у американцев, по-видимому, не сложилась целостная картина реального внутреннего положения в стране. Надо признать, что Дьем, по крайней мере в то время, не был поборником демократии. Попытаться установить демократические порядки в государстве с народом, находившимся на низкой ступени развития, да еще во время войны, было бы безответственным шагом. Такое мнение я высказывал еще до того, когда стали поступать данные о приближающемся кризисе.

С полной определенностью можно утверждать, что Кремль в дальнейшем постарается устроить для Соединенных Штатов новый Вьетнам. А это означает, что их втянут в вооруженный конфликт, в котором Советы участвовать не будут. Тем самым нанесут Вашингтону огромный ущерб, в первую очередь моральный: коммунисты станут всячески поносить его в пропагандистских целях перед мировой общественностью.

Советский Союз, как и во Вьетнаме, не был втянут непосредственно в опасный военный конфликт в начале семидесятых годов на Среднем Востоке. Однако, в отличие от далекого Индокитайского полуострова, Ближний и Средний Восток всегда притягивал наше внимание. События там выходят далеко за пределы локального конфликта между Израилем и арабскими государствами.

Для Европы этот регион означает очень многое. Являясь своего рода мостом между Старым Светом и Юго-Восточной Азией, а также Африкой, он противостоит южному флангу НАТО, граничит со Средиземным морем, господствовать на котором во все времена было заветной мечтою царской России, ныне же – Советского Союза. Тут находятся жизненно важные для Европы запасы нефти, без которых нельзя обойтись. Я уже упоминал, что в наших докладах и обзорах о боевых действиях в 1956-м и 1967 годах мы отмечали: недооценка развития событий на Ближнем и Среднем Востоке может привести к роковым последствиям.

Для СССР громадный арабский регион представляет собой не только конгломерат государств с режимами, установленными после национальных революций, которые провозгласили, что их цель – построение социалистического общества. Для него арабское межконтинентальное пространство, с геополитической точки зрения, означает трамплин для прыжка в Африку. К тому же Суэцкий канал имеет важное значение для Советского Союза как часть пути в Юго-Восточную Азию, чего нельзя сказать о Соединенных Штатах и других натовских державах. Растущий интерес Советов к арабским государствам стал заметен с середины пятидесятых годов, из чего мы сделали вывод, как я уже об этом говорил, о необходимости установить разведывательные связи с этим районом для обеспечения непрерывного поступления оттуда информации. Основное внимание Советы уделяли, как известно, Объединенной Арабской Республике и ее ядру – Египту [85] . Тот быстро вышел на первое место среди стран, которым Советский Союз оказывал материальную помощь. Сирия оказалась на втором месте, за нею следовал Ирак. Другие страны привлекали внимание Москвы, если в них происходила социальная перестройка или если они проявляли готовность предоставить базы для советского Военно-Морского Флота и Военно-Воздушных Сил. Они должны были стать недостающими звеньями в цепи, которой Советы опутали восточную часть Средиземного моря. Эта цепь состояла из авиационных баз и портов для захода кораблей советской эскадры, которая превратилась в опасного противника Шестого американского флота, считавшегося долгие годы безраздельным хозяином Средиземноморья.

Ближний Восток в общей концепции Советского Союза уже давно выполняет двойную функцию. Являясь геополитическим пунктом первостепенной важности, он должен путем развязывания арабо-израильского конфликта – подобно Вьетнаму – сковать руки Вашингтону и одновременно охватить НАТО с особо уязвимого в стратегическом отношении южного фланга. Однако, в отличие от Вьетнама, здесь имеется возможность, что при расширении конфликта Советский Союз будет вынужден вмешаться в него, чтобы не допустить более сокрушительного разгрома арабов, чем это было в 1967 году. Взрывоопасная ситуация осложняется тем, что в Египте находится несколько тысяч советских военных советников, часть из которых не столько инструктирует египтян, сколько обслуживает находящиеся в постоянной боевой готовности самолеты. Присутствие в Египте советских Военно-Воздушных Сил компенсирует слабость египетской авиации.