Чтение онлайн

Теперь я сама потянулась к нему и несмело оставила на его губах лёгкий поцелуй. Он позволил мне немного поэкспериментировать, попробовать что-то новое. Снова поцеловала его, проходя языком по нижней губе, а потом легонько сжала её зубами. Женя судорожно выдохнул, а после взял контроль на себя: сильнее и намного жарче впился в мои губы. Он целовал по-другому, уверенней меня.

Женя прижал меня к себе, грубо сжав мою талию. Одна его рука опустилась на бедро, а вторая забралась под порванную блузку. Неожиданно, даже для самой себя, я немного поднялась и забралась к нему на колени. Не знаю, откуда во мне столько смелости, но чем дольше он меня целовал, тем меньше стыда во мне оставалось. Судя по лицу Жени, он не был против.

Юбка собралась складками на животе, оголяя мои ноги и бельё. Упс… Снова покраснело от стыда, потому что нет у меня кружева, какое принят носить девушкам. Но Жене, по-моему, было плевать. Он молниеносным движением стянул с меня блузку через голову и, отшвырнув её в сторону, с огнём в глазах нежно провёл тыльной стороной ладони от яремной впадины, между грудей и до самого пояса юбки. Теперь понятно, почему девушки так вешаются на художников. Эти ублюдки умеют смотреть так, что ты можешь сгореть и от тебя мокрого места не останется.

Вдруг он резко сжал мои бёдра, дёрнул так, что теперь его эрекция упёрлась в мою промежность, и я только смогла ахнут.

— И самое ахуен***, что ты даже не осознаешь насколько ахуе**.
– прорычал мне в губы, перед тем как впиться в них.

Это не звучало как комплимент, но думать здраво я не могла.

Женя поднял бёдра, толкаясь в меня и я инстинктивно проехалась по нему верх. Вслед за этим лёгким движение по телу прошла сладкая судорога, от которой я застонала в его губы. Так сладко и неправильно одновременно, что мне даже мысли не пришло в голову, что надо остановиться. Мне в жизни не было так хорошо, как с ним сейчас.

Его руки несколько раз скользили по моей спине до лямки лифчика, но он расстёгивал его, хоть я и хотела. Я жалась к нему, как гулящая кошка, забыв о стеснении напрочь.

Тут он резко подрывается и, держа меня за бёдра, заставляет обнять его за талию ногами. Дальше он в полной темноте несёт меня куда-то, оставляя влажные поцелуи на шее. Вот Женя отпускает меня и усаживает на край кровати, а следом опускается на колени рядом со мной и медленно снимает с меня обувь. Это так странно, учитывая, что его руки больше заняты моими ногами. Женя прижался губами к моей коленке, а после легонько укусил. Его глаза сверкнули из под опущенных ресниц.

Здесь, в свете луны, которая проникала через окно, он выглядел как дьявол искушающий свою жертву.

Когда с обувью было покончено, он навис надо мной, заставляя лечь на спину. Теперь он целовал меня медленней, тягуче, пока его руки спускались и скользили по коже к юбке. Я выгнулась, помогая ему расстегнуть её, а после и снять. И вот он поднимается, склоняет голову на бок и пристально оглядывает моё тело. Кажется, что от его глаз ничего нельзя скрыть.

И в этот момент на меня сваливается камень. Я хочу продолжения, очень хочу, но при этом не хочу. Не знаю, как объяснить это, но я не готова. Мой разум работает отдельно от тела, а это сложно и… неправильно.

Сжалась под его взглядом, прикрываясь руками. Женя усмехнулся и снял майку через голову. Стало страшно, даже жутко. Тут он падает на кровать рядом со мной и, крепко обняв, прижимает к себе.

— А теперь спатки. — шепчет мне на ухо, хоть я чувствую бедром, что спатки он не хочет. Ой, как не хочет!

— Спатки? — удивлённо прошептала в ответ.

Он хрипло рассмеялся.

— Да, Женя, сон превыше всего.

Неужели он заметил эту перемену во мне? Боже милостивый, от этой мысли я растеклась лужицей. Он отказал себе, ради меня. Кажется, этого было достаточно, чтобы я влюбилась в него ещё больше.

Положила голову на его тёплую грудь. Сердце Жени билось так быстро и сильно, но это действовало на меня как успокоительное. Закинула на его живот руку и, совсем обнаглев, ногу на его бёдра. Услышала хмыканье в макушку и улыбнулась. Поцеловала его грудь несколько раз, выражая так благодарность, и заснула.

Какой студент не любит утро субботы. Выходные, здоровый сон и конец мешкам под глазами на два дня. М-м-м, лучше ничего в жизни нет, думала я, но, как оказалось, ошибалась.

Сладко потянулась и улыбнулась лучам солнца, проникающим в комнату. Рядом со мной пошевелилось тёплое тело, и я повернулась на бок. Подложила руки под голову и посмотрела на сонное лицо Жени. Тот лениво улыбнулся мне и заправил прядь моих волос за ухо.

— А я-то думала, что ты никогда не спишь. — почему-то шёпотом сказала я.

Улыбка Жени стала шире, и он приподнялся на локте.

— Я полон загадок.

Продолжала улыбаться, пока он задумчиво накручивал мои волосы на палец. Каким-то чудом мы оказались укрыты одеялом, хотя я точно помню, что уснула без него.

— Надеюсь, ты не собираешься устраивать истерик. — пробормотал Женя нахмурившись.

— Когда я вообще устраивала истерики? — ужаснулась я, и он вскинул одну бровь, — Ладно, но это было всего один раз. И это ты был виноват.

Лучшая защита, как известно, нападение.

— Можешь обвинить меня во всех смертных грехах, только не кусайся больше. — пробормотал Женя, обняв меня и уткнувшись носом мне в шею.

Нахмурилась и покраснела.

— Ты не любишь, когда тебя… ну, кусают?…

Тихий смешок мне в шею перерос в приступ смеха. Его не малое тело тряслось, пока я пыталась выбраться из его лапищ, но кто же меня отпустит! Насупилась, даже губки надула.

— Ладно-ладно. — примирительно сказал Женя, поднимаясь надо мной на локтях и заглядывая в мои глаза, хоть у самого они блестели, — Не дуйся, просто… Ты похожа на маленькую девочку… — он резко нахмурился и его лицо перекосило от отвращения, — Не буду больше сравнивать тебя с маленькими детьми.

— Почему? Они милые, вообще-то! — вставила свои пять копеек.

— А мысли у меня не очень-таки милые! — передразнил меня Женя и я покраснела в разы больше прежнего.

— Фу, таким быть! — шлёпнула его по плечу, и он расхохотался, снова обнимая меня и притягивая к себе.

Глубоко вздохнула и начала выводить узоры на его белой коже. Женя не был белым, как труп, он был сложен, как чёртов аристократ. Зависть — это плохо. Просто у меня тот тип кожи, который обгорает, но ни черта не загорает. В маму пошла.

— Ты красивый. — почему-то пробормотала, пробегая пальцами по его мышцам живота. — Очень.