Чтение онлайн

Несколько случаев этого заболевания были изучены в процессе психоанализа. В некоторых отчетах настойчивая потребность в любви, которая была попрана и на смену которой пришла болезнь, просто поражает воображение.

Джеллифф и Эванс* изучили историю болезни сорокатрехлетнего мужчины. В семье он был младшим из шести детей.. Мать считала его болезненным ребенком. По ее словам, он стал таким с двухлетнего возраста, когда болел коклюшем. Сам он не считал себя «болезненным», но мысль о том, что под этим предлогом мать освобождала его от тяжелой работы на ферме, согревала ему душу. В возрасте десяти лет он сильно простудился, что позволило уклониться от прополки огорода и сделало его объектом всеобщего внимания и заботы. Он привык, как можно чаще и натужнее кашлять в присутствии отца, и этот кашель освобождал его от полевых работ. Единственным неудобством был запрет покидать ферму, так как мальчик хотел посещать школу. В возрасте двадцати шести лет он поступил в колледж, где, свободный от домашних запретов и ограничений, стал вести новый, здоровый образ жизни. Три года спустя деньги закончились, и ему пришлось вернуться домой, где он снова заболел, а приступы кашля приобрели характер хронического заболевания. Еще через два года он возвращается в колледж, а затем получает стипендию для обучения за границей. Во время учебы кашель его не беспокоил, а общее самочувствие было хорошим, за исключением тоски по любви и заботе, подобно той, которой его окружала мать. Он решил жениться и был помолвлен, но несколько месяцев спустя расстался со своей нареченной, и застарелая печаль, а вместе с ней и приступы кашля вернулись. Дважды он переболел легкой формой воспаления легких. Повторные анализы мокроты на наличие туберкулезной палочки дали отрицательный результат, но желание вновь обрести заботу и уход не покидало его. Вскоре он становится своим человеком в семье опытной сиделки, где чувствует себя как дома. Частые приступы несварения желудка и высокая температура укладывают его в постель. Год спустя в его мокроте были обнаружены туберкулезные палочки.

*Смит Эли Джеллифф и Элайда Эванс. Психотерапия и туберкулез. «Американский туберкулезный отчет», сентябрь 1919 г., с.417-432.

Психоанализ выявил инфантильную оральную зависимость пациента от своей матери. По этому поводу авторы высказываются следующим образом: «В зрелом возрасте он кашлял для того, чтобы привлечь ее внимание к собственной персоне». Во время сеансов пришло понимание собственного инфантильного комплекса, от которого он сумел отказаться. Мысленно освободившись от былой материнской опеки, он перестал уклоняться от неприятных обязанностей и научился смотреть в лицо жизненным обстоятельствам.

Наиболее доказательны случаи, связанные с заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Общеизвестно, что органы пищеварения осуществляют как физиологические, так и психологические функции. Однако читатель, не имеющий прямого отношения к медицине, может не знать о том, что многие пациенты обращаются к врачам по поводу самых разнообразных заболеваний под предлогом расстройства пищеварения. Диапазон такой симптоматики чрезвычайно велик, начиная от острой боли в желудке, кончая жалобами на легкое подташнивание. Все эти симптомы ассоциируются с разными фазами пищеварительного процесса. Многие пациенты сами ставят себе диагноз, который, как правило, весьма расплывчат и неточен - «проблемы с желудком, изжога, проблемы с кишечником, несварение, разлитие желчи» и т. д. Другие приходят с впечатляющим списком, где указаны продукты, которые «их организм не принимает», которые «отравляют» их, вызывают боль, понос или запор. Заболевания пищеварительной системы чрезвычайно разнообразны, и имя им - легион. Страдающие от них пациенты, какими бы умными и здравомыслящими они ни были в обыденной жизни, становятся подозрительными, суеверными и эксцентричными. Вероятность того, что боль, несварение или запор вызваны психологическими причинами, даже не рассматривается большинством пациентов, а когда им на это указывают, то подобные причины сразу же отвергается.

Тем не менее в свое время некоторые проницательные медики* осознали, что симптомы могут быть устранены в процессе беседы на постороннюю тему, в частности, о «неприятностях» иного порядка - снижении деловой активности на рынке, домашних проблемах, личных бедах и т. д.

*См., например, отчеты Хартмана, Альвареса, Алкана, Дрейпера, Турана, Оппенгеймера, Андервуда, Салливана, Чендлера, Дейча, Дрейфуса, Гейера, Шиндлера и Бергмана. Вероятно, этот список мог бы пополниться фамилиями исследователей, которые никогда не публиковались, равно как и именами других ученых, работы которых я не упоминаю в целях экономии места. Наиболее полный список скомпилирован Данбар, которая, в частности, цитирует Штиллера. Он написал это пятьдесят лет тому назад: «Не вызывает сомнений то обстоятельство, что несварение развивается после финансовых потерь и люди продолжают страдать этим расстройством до тех пор, пока дела не пойдут в гору».

В связи с этим следует осознать две вещи. Во-первых, нужно помнить о том, что обсуждение эмоциональных проблем приносит облегчение, и во-вторых, следует установить, почему это облегчение происходит и каковы изначальные предпосылки для появления самих симптомов. Группа исследователей из Чикагского института психоанализа* попыталась выяснить глубинные мотивы пациентов, страдающих заболеваниями желудочно-кишечного тракта. Изначально в их намерения не входило лечение конкретных пациентов. Целью совместных усилий ученых был поиск возможных ответов на вопрос, почему человек заболевает и почему сам процесс исследования оказывает на пациента терапевтический эффект. Было бы преувеличением сказать, что всех пациентов, участвовавших в исследовании, вылечили, равно как то, что все психологические факторы были идентифицированы. И все же в ряде случаев ученым удалось выявить совершенно отчетливые закономерности.

*Александер, Бейкон, У ильсон, Ливи и Ливайн. Влияние психологических факторов на желудочно-кишечные расстройства. Квартальный психоаналитический отчет, 1934, т. III, стр. 501-588.

Было установлено, что почти во всех случаях желудочных патологий присутствовало сильное желание быть любимым, а само желание было обусловлено инфантильным комплексом. В то же время отмечалась реакция противодействия оральному комплексу в форме показной самостоятельности, когда пациент как будто говорил: «Я незаурядный, активный, творческий человек; я из тех, кто всегда отдает, многих поддерживает, помогает и готов взять на себя любые обязательства; я люблю, когда вокруг меня люди, которым я сделал добро. Я самодостаточен, энергичен, агрессивен и бесстрашен». Примерно такое впечатление оставалось от слов или поступков пациентов. И все же за внешней бравадой проглядывала прямо противоположная тенденция - сильное подсознательное стремление или желание, чтобы с ними нянчились, заботились о них, защищали, любили, баловали и управляли ими. Это страстное желание было экстраполировано на желудок. Некоторые люди хотят этого сознательно, но в нашем случае эмоции были подавлены и замещены камуфляжем псевдосамостоятельности и мнимой самоуверенности. Однако цена, которую пациенты платили за отказ от подсознательных побуждений, оказалась слишком высока, а искусственно созданная двойственность приняла форму желудочного расстройства (желудочной эротизации).

Привожу отрывок из стенографического отчета: «Один из случаев язвы желудка (мужчина сорока шести "лет, прошел трехнедельный курс анамнеза)... характеризуется доминирующим влиянием внешнего фактора, обусловленного жизненной ситуацией. В детстве и юности пациент отличался пассивностью и не обладал задатками лидера, которые способствуют развитию язвенной болезни. Он женился на женщине, которая такими качествами обладала и превосходила его в интеллектуальном отношении. Вскоре брак разочаровал пациента, так как в жене он не нашел достойной замены матери. В замужестве его жена оставалась такой же, какой была до свадьбы, и продолжала заботиться лишь о собственной карьере. Более того, их половую жизнь нельзя было назвать полноценной. Жена была фригидной, а муж страдал преждевременным семяизвержением. Как человек, предрасположенный и привыкший к пассивной роли, он ничего не получал от жены и вскоре был вовлечен в бесперспективную конкуренцию с собственной женой. Вместо того чтобы нянчиться с мужем, как он того подсознательно желал, она старалась пробудить его к активной деятельности; ему же претило любое усилие, а в своей профессии он никогда не поднимался выше среднего уровня. После двадцати лет супружества, на пике противостояния, у него случилось прободение язвы желудка. Все эти годы он страдал от повышенной кислотности и болей в желудке, которые появлялись за несколько часов до приема пищи и прекращались после еды. Язва стала конечным результатом восемнадцатилетних желудочных недомоганий.

Как только язва зарубцевалась, он вступил в связь с женщиной, которая была полной противоположностью его жене. По его словам, жена никогда не готовила, а эта женщина была хорошей кулинаркой. Она была мила, нежна и не выдвигала ему никаких условий. Как он сам признался, с этой женщиной он мог вести тот образ жизни, о котором всегда мечтал - размеренную жизнь почтенного буржуа. С того момента, как он вступил в интимные отношения с любовницей, он забыл, что такое язва желудка, симптомы которой больше не проявлялись. Итак, сама жизнь помогла ему удовлетворить свои рецептивные потребности». Далее привожу комментарий Александера: «В свете психоаналитической теории нетрудно понять, что функции питания специально приспособлены для выражения подавленных рецептивных тенденций, которые доминируют во всех рассматриваемых нами случаях. Инфантильные желания получать, быть объектом заботы, быть любимым, зависеть от других людей наиболее отчетливо просматриваются в паразитическом поведении грудного младенца. Таким образом, эти рецептивные эмоциональные качества, как и желание быть любимым, получать заботу, тесно связаны с периодом раннего детства и соответственно с физиологическими функциями питания, которые впоследствии подавляются, чтобы проявиться вновь в форме инфантильного желания «припасть к материнской груди». Подобные подавленные рецептивные тенденции можно рассматривать как хроническую психическую стимуляцию желудка, приводящую к его дисфункции. Эта стимуляция не имеет прямой связи с физиологическими процессами пищеварения. Ее основа заложена в эмоциональных конфликтах, не связанных с чувством голода. Согласно моему убеждению, под воздействием постоянной хронической стимуляции желудок ведет себя так же, как во время естественного процесса пищеварения. Хроническая гиперподвижность и гиперсекреция могут рассматриваться как вторичные проявления. Пустой желудок начинает выполнять те же функции, которые свойственны этому органу в период переваривания пищи или непосредственно перед ее приемом. Такие симптомы, как невроз желудка, гастрит, изжога и отрыжка, вероятно, являются проявлением хронической стимуляции, которая иногда приводит к развитию язвы...»

В дополнение к теоретическим выкладкам исследователи включили в отчет подробные истории болезни, полный перечень которых занял бы слишком много места. Однако в качестве подтверждения вышесказанного рассмотрим один клинический случай.

Бэкон упоминает о женщине, обратившейся с жалобой на эпигастральные боли в желудке, которые не проходили в течение семи лет. Временами они были непереносимы, и она подумывала об операции; проявлялись и вторичные симптомы - отрыжка, вздутие живота, периодические поносы и запоры. К тому же время от времени ее преследовало чувство голода (непроизвольное переедание), которое продолжалось от десяти до пятнадцати дней, в течение которых она прибавляла в весе от десяти до пятнадцати фунтов.

Она была замужней тридцатипятилетней дамой, женст-венной, хорошо одетой и сексуально привлекательной. Она легко заводила новых друзей, но так же легко с ними расхо-дилась. Она родилась в европейской семье и была младшей ,из трех дочерей. Когда ей минуло восемь лет, отец умер и семья переехала в Штаты. Когда-то ее родители были богаты, но затем потеряли все свое состояние. Отец был образованным и всеми уважаемым мужчиной, но в ее памяти о нем остались лишь смутные воспоминания. Мать, напротив, была необразованна и груба, но наша будущая пациентка стала ее любимицей. Несмотря на это, дочь не раз испытывала на себе проявления ее жестокости. Пациентка припомнила, что в возрасте шести лет на нее напал человек и она громко закричала, призывая на помощь. Мать выскочила из дома и отшлепала девочку, не утруждая себя расспросами о причине слез. В детстве она много и тяжело работала, помогая матери. К старшей сестре она испытывала ревнивые чувства, так как та была отъявленной эгоисткой, но весьма удачливой и всегда добивавшейся желаемого.

Когда пациентке исполнилось двадцать лет, она вышла замуж за человека пятнадцатью годами старше себя и впервые в жизни ощутила искреннюю заботу и внимание. Ее муж был удачлив и выше жены в интеллектуальном отношении, что ассоциировалось с воспоминаниями о ее собственном отце. Супружеская пара много путешествовала. По предложению мужа пациентка два года проучилась в школе-интернате. В постели она была холодна, но такое положение дел ее вполне устраивало, и она чувствовала себя счастливой, подобно ребенку, о котором заботятся и которому не надо принимать решений.