Чтение онлайн

Они направились к оседланным лошадям. Вдруг Трент вернулся в дом и вынес старую винтовку системы «Шарпе». Несколько мгновений он смотрел на нее и затем протянул винтовку Джеку.

— В свои четырнадцать, — сказал Трент, — я уже был настоящим мужчиной. Мне пришлось им стать. Похоже, и тебя смерть отца тоже сделала мужчиной. Я дарю тебе эту винтовку. Она старая, но стреляет отлично. Я отдаю ее не мальчику, но мужчине, который никогда не будет стрелять без надобности. И будет беречь пули — стрелять только тогда, когда видит, во что стреляет. И еще помни: человек, который берет в руки оружие, отвечает за то, что он с ним делает. Используй его на охоте, для тренировки, для защиты своего дома и тех, кого любишь. Всегда держи винтовку заряженной. Не годится мужчине ходить с незаряженным оружием. Пусть люди говорят: «Это винтовка Джека Моффита, и она всегда наготове». Несчастные случаи происходят только тогда, когда люди думают, что оружие не заряжено.

— Ого! Вот это винтовка! — Джек восхищенно разглядывал «шарпс». Когда он взглянул на Трента, в его глазах блестели слезы благодарности. — Мистер Трент! Я обещаю — никогда не буду стрелять без надобности.

Трент сел в седло, и они поехали по узкой лесной тропе. У Трента не было иллюзий по поводу того, что ждет их впереди. В этом заброшенном углу на юго-западе Айдахо закон далеко, а Хейл — известный и уважаемый человек. И любой правительственный чиновник решит: такой добропорядочный человек, законопослушный гражданин конечно же прав в своих притязаниях, так что у тех, кто выступает против него, практически нет шансов на законное и справедливое решение вопроса.

— А знаешь, Джек, — продолжал Трент, — эта статья в нашей Конституции, которая провозглашает право каждого американского гражданина иметь собственное оружие, никогда не будет отменена. Люди, которые внесли в Конституцию эту статью сразу после Войны за независимость, понимали, что победа в ней была одержана благодаря тому, что из десяти американцев семеро имели собственные винтовки и умели ими пользоваться. Они считали, что каждый человек всегда должен иметь оружие, чтобы защитить свой дом и свою страну.

Сейчас здесь есть человек, который пытается отобрать наше право на свободу и независимость, и, если закон не поможет нам, мы должны сами защитить себя. Я убивал людей, Джек, и это очень плохо. Но убивал я только тогда, когда меня загоняли в угол и вопрос стоял так: или я, или они.

В нашей огромной стране хватает места для всех, но некоторые люди, жадные до денег и власти, думают, что поскольку они богаты, то могут делать все, что захотят. Твой отец погиб в собственном доме, а не на поле битвы, но он все равно погиб за свободу. Когда храбрый человек погибает за то, во что верит, то приобретает гораздо больше, чем теряет. Ну, может быть, не он сам, а те люди, которые хотят жить честно и достойно.

Хейла не интересовали эти земли, пока мы не перебрались сюда. Мы выполнили свою часть договора с правительством, освоили эту землю и засеяли ее, построили здесь свои дома, у нас законные права на нее, а вот у Хейла никаких прав нет. Он никогда не пас здесь свой скот и никогда не пользовался местными источниками воды.

Тропа стала узкой и труднопроходимой, поэтому разговор пришлось прекратить. Трент почувствовал возбуждение; оно охватывало его всякий раз, когда он приближался к этому месту. Они въехали на вершину продуваемого ветрами плато среди высоких сосен. Трент натянул поводья и остановил коня — он всегда делал так, чтобы полюбоваться прекрасным видом, открывавшимся отсюда.

С одной стороны до самого горизонта расстилалась огромная горная страна, и Кедровая долина казалась крошечным пятнышком этой панорамы. Над горными хребтами, теснившимися вдали, висела голубая дымка. Здесь же воздух был так чист и прозрачен, что каждый пик отчетливо вырисовывался на фоне неба и пространство казалось бесконечным.

Обогнув вершину, Трент и его спутники подъехали ко второму месту, где он тоже всегда останавливался. К западу и югу отсюда, насколько ему было известно, простиралась огромная необитаемая территория. Даже индейцы избегали этих мест: одна часть территории представляла собой пустыню, а другая, большая, — нагромождение скал и лавовых потоков. Вздыбленная, расколотая на куски силами, которые человек не может себе даже представить, эта земля была перерезана руслами давно исчезнувших рек, кратерами и каньонами такой невообразимой глубины, что дно их можно было увидеть, только подойдя к самому краю. Лишь очень сильный человек мог перебросить камень через каньон, глубина которого достигала двух тысяч футов. Это была дикая, неприступная страна, пересечь которую не отваживался ни один человек.

Как-то раз один индеец рассказал Тренту, что его отец знал дорогу через эту пустыню и даже говорил, что по дну самого глубокого каньона можно проехать на лошади. Но никто из ныне живущих этого не делал. Люди чурались здешних мест, но Трента они притягивали, возможно из-за его любви к одиночеству.

Часто над этой местностью висела такая плотная дымка, что трудно было рассмотреть детали, и все же Трент постоянно приезжал сюда и любовался раскинувшимися внизу просторами, игрой света и тени, заходами и восходами солнца, столь причудливо преображающими этот ландшафт.

Вдали вгрызались в небо зубчатые красноватые вершины гор, похожие на сломанные зубы. «Когда-нибудь, — пообещал себе Трент, — я обязательно пройду по этим местам, хотя они и похожи на раскаленную пасть дьявола».

Въехав во двор, они сразу же увидели Парсона Хэтфилда и всех его четверых рослых сыновей, вооруженных длинными винтовками системы «Кентукки».

— Привет, Трент. Честно говоря, я ожидал других гостей. Неспокойно стало в нашей долине.

— Люди Хейла убили Моффита. Ты ведь знаешь Салли и Джека. Думаю, ты приютишь их. Мне неудобно — я один, и поблизости ни одной женщины.

— Ты правильно подумал, сынок. Нечего надеяться на Бога, надо самим помогать друг другу. Под крышей дома Хэтфилда всегда найдется место для детей друга.

Старший из сыновей, Куинс, подошел к ним.

— Па, а ты рассказал ему про Лезерса?

— Лезерса? — Зная могущество Хейла, Трент догадался, о чем пойдет речь. — А что с ним?

— Он нам теперь ничего не продает. — Куинс сплюнул и крутанул свою винтовку. — Значит, нам придется тратить три дня, чтобы съездить за необходимыми припасами, да еще тайком, чтобы Хейл не пронюхал, когда и куда мы ездили.

— Да, похоже, он всерьез взялся за нас, — кивнул Трент. — У него два варианта — либо выжить нас отсюда, либо убить. Что же вы собираетесь делать?

— Да ничего особенного. Решили, что надо держаться всем вместе и разработать план дальнейших действий. Я пошлю одного из своих парней за Смизерсом, О'Харой и молодым Бартрамом. Соберемся и потолкуем, как жить дальше. — Он почесал свою массивную челюсть, в его голубых глазах появилась лукавинка. — Знаешь, Трент, мне всегда почему-то казалось, что ты неплохой стрелок. И еще мне кажется, ты непременно пустишь в ход то оружие, которым обвешан, если Хейл все-таки наскочит на нас.

Трент улыбнулся.

— Парсон, я миролюбивый человек и приехал в эти горы, потому что здесь тихо и спокойно. Я хочу одного — чтобы меня оставили в покое.

— А если тебя не оставят в покое? — задумчиво спросил Парсон, жуя табак.

— Если они начнут приставать ко мне и убивать моих друзей, я буду очень огорчен. Вы, парни, хотите спокойно трудиться. Я, как и вы, тоже хочу работать, но все-таки не прочь иногда посидеть спокойно и посмотреть, как вьется дымок над печной трубой моей хижины.