Чтение онлайн

Это путешествие было самым легким и самым трудным на его счету. Легким потому, что он шел через самую старую и проторенную часть каналов, чьи пространства были ему знакомы почти так же, как снежные острова его детства. Если волне Данлади, как утверждал Аррио Верджин, в самом деле предстояло скоро прокатиться по каналам и превратить мультиплекс в бушующее черное море, никаких признаков этого Данло пока не замечал. Мультиплекс впереди, со своими изумрудными инвариантными пространствами и Галливаровыми множествами, казался не опаснее лесного ручейка. Данло проходил знакомые звезды, Баран Люс и Пилиси, красный гигант, почти не уступающий красотой Оку Урсолы. Его, как всегда, восхищали цвета небесных светил – горячая голубизна, багрянец и самые красивые, бледно-розовые и золотистые оттенки. Ради одного этого стоило быть пилотом. Видеть звезду близко, точно висящее на дереве красное яблоко, – это совсем не то, что стоять на льду и смотреть в небо. Оттуда, с земли, почти все звезды кажутся россыпью белых бриллиантиков, потому что клетки человеческого глаза, проводящие слабый свет, не воспринимают красок, а цветовые рецепторы не реагируют на слабый свет звезд. Ребенком Данло хотелось подняться в небо, как снежная сова, и увидеть звезды такими, как они есть на самом деле. Когда-нибудь он еще надеялся взглянуть на все галактики вселенной подлинно открытыми и незащищенными глазами, но пока вполне довольствовался тем, что любовался Когилой Люс и Тур-Тупенгом сквозь иллюминаторы.

Трудность же путешествия заключалось в необходимости постоянно следить за мультиплексом. На протяжении многих дней Данло всматривался в подпространство с пристальностью птицы тиард, высматривающей червей на снежном поле.

Мультиплекс в окружающем корабль сегменте, известном как сектор Лави, всегда колышется, как ночное море под легким ветром. Эти колебания Данло игнорировал – он искал, надеясь, что не найдет никогда, признаков легкого корабля, этих лиловых пунктиров и светящихся полосок, возникающих, когда мультиплекс пертурбирует предмет наподобие “Алмазного лотоса”. Данло показалось, что он заметил нечто подобное, когда проходил вращающееся сгущение у Двойной Валески, и он перестал дышать на десять ударов сердца. Но более глубокое исследование показало, что это отражение пертурбаций самой “Снежной совы” – редкое, но уже описанное явление, при котором мультиплекс делается гладким, как горное озеро. Между Темной Луной и Сильвапланой Данло засек еще четыре таких явления (и два миража), и каждый раз сердце у него подкатывало к горлу, а в ушах стучала кровь.

– Ты уморишь себя, пилот, если будешь продолжать в том же духе, – сказал Демоти Беде, переместившийся на время в кабину. Ни один пилот, следующий через мультиплекс, не допустил бы, разумеется, такого вторжения в свое священное пространство – и мало кто согласился бы нарушить свое уединение. Но Данло, чтобы отдохнуть, вышел в реальное пространство близ Андульки и ничего не имел против недолгой беседы с Беде. Поэтому, поспав, он пригласил старого лорда в самый мозг своего корабля.

– Я хорошо выспался, – возразил он, зевая.

– Этого недостаточно. По моим подсчетам, за последние шестьдесят часов ты уделил сну всего шесть.

– Я не знал, что вы за этим следите.

– Надо же мне чем-то заняться. – Когда Беде говорил, его здоровые белые зубы украшали старое, как изрытая кратерами луна, лицо, и его искреннее участие согревало Данло.

– Я не могу спать, когда мы в мультиплексе, – сказал Данло, – и не рискую слишком часто выходить в реальное пространство.

Чужие корабли действительно вероятнее всего могли обнаружить его в те моменты, когда он открывал окна в мультиплекс или из него. Когда пространственно-временные двигатели “Снежной совы” разрывали сверкающую ткань мультиплекса, это всегда сопровождалось вспышкой света.

Другие пилоты через телескопы и даже невооруженным глазом могли засечь по этим вспышкам появление или уход легкого корабля.

– Но ты мог бы поспать подольше, – заметил Беде.

– Хорошо бы обходиться вовсе без сна, – сказал Данло, взглянув на голограмму Эде – этот, согласно своей программе, не спал никогда. И смолчать тоже не мог, если видел в чем-то угрозу своему долгому существованию.

– Лорд Демоти совершенно прав, – заявил он теперь. – Если твои силы будут истощены, ты можешь завести нас в псевдотороид.

Данло улыбнулся: Эде нахватался достаточно математики, чтобы рассуждать о мультиплексе, как пилот и живой человек.

– И что будет, если мы пересечемся с другим кораблем, а ты от усталости соображать не сможешь?

– Настолько усталым я никогда не бываю. – В детстве Данло однажды трое суток простоял с гарпуном у полыньи, дожидаясь, когда появится тюлень.

– Однако эта машинка задает хорошие вопросы, – вставил Беде. – Что мы будем делать, если столкнемся с легким кораблем из Невернеса?

– Или с десятью? – подхватил Эде.

– Понятия не имею.

– Ты не знаешь, что будешь делать, если мы встретим десять легких кораблей?

– Нет, не знаю. – Данло улыбнулся – он любил иногда поиграть с Эде. – Но часть пилотского мастерства состоит в том… чтобы знать, что делать, когда не знаешь, что делать.

– Почему бы нам не обсудить это заранее? – спросил Беде,

– Мне кажется, что в случае обнаружения у нас остается только два выхода: либо бежать, либо заявить о своей миссии и попросить, чтобы нас проводили в Невернес.

– Вы готовы довериться неприятелю? – спросил его Данло.

– Но ведь это пилоты Ордена, не какие-нибудь варвары.

– Эти пилоты тоже рингисты и ведут войну с Содружеством.

Беде судорожно втянул в себя воздух.

– Мы ничего не можем знать определенно, может быть, та засада около Улладуллы была случайностью или все произошло по инициативе пяти пилотов, устроивших рейд.

– Нет, – сказал Данло, закрыв глаза. – Это не было случайностью.

– Значит, ты решил бежать?

– Я ничего не решил.

– Как же ты будешь принимать решение в случае чего?

– Это будет зависеть от многого. От конфигурации звезд, от количества кораблей, от того, кто их будет вести. – И от графика N-мерных волн, бегущих по мультиплексу, подумал Данло, и от шепота солнечного ветра, если мы выйдем к какой-нибудь звезде.

Эде, в свою очередь, тоже захотелось поиграть с Данло.

– Ты полагаешь, что сможешь уйти от десяти легких кораблей?

– Почему нет?

– Во время твоего путешествия на Таннахилл Шиван ви Мави Саркисян гнался за тобой через весь Экстр.

– Это верно. – Данло хорошо помнил, как Шиван на своем “Красном драконе” следовал за ним, как призрак, двадцать тысяч световых лет, всегда держась на радиусе сходимости того сектора, где находилась “Снежная сова”. Пассажир и хозяин Шивана, Малаклипс, воин-поэт с Кваллара, надеялся, что Данло приведет его к своему отцу. Воины-поэты приняли новое правило, обязывающее их убивать всех потенциальных богов, и Малаклипс прошел полгалактики, чтобы найти Мэллори Рингесса.

– Так что же, пилот?

– В Невернесе нет пилота, равного Шивану ви Мави Саркисяну.

– Ты уверен?

Данло, конечно, не был уверен, но сказал, чтобы успокоить Эде: – Все лучшие пилоты ушли с Зондервалем в Экстр.

– И лучший из них находится здесь, перед тобой, – сказал Эде лорд Демоти. К достоинствам старого лорда принадлежало то, что он всегда защищал пилота своего Ордена от всех остальных, в особенности от проецируемой компьютером голограммы. – Думаю, что преследование Шивана только прибавило ему мастерства, не так ли?