Чтение онлайн

– Где вы живете? – спросил он.

– В Лондоне.

Сазерлэнд указал прямо перед собой:

– Вон там погиб ваш брат. На обочине. В полиции считают, что водитель был навеселе. Знаете ли, в здешних местах с теми, кто пьет за рулем, разговор короткий.

Казалось, это было предупреждение. Эйвери глядел на заснеженные просторы с обеих сторон и представлял себе одинокого англичанина Тэйлора: как он с трудом бредет по дороге, как его близорукие глаза слезятся от холода.

– Потом сходим в полицию, – сказал Саэерлэнд. – Нас ждут. Вам расскажут все подробности. Вы забронировали себе номер?

– Нет.

Когда они достигли верхней точки подъема, Сазерлэнд сказал со сдержанной вежливостью:

– Здесь как раз, если желаете выйти.

– Не беспокойтесь.

Сазерлэнд прибавил газу, будто хотел побыстрей уехать с того места.

– Ваш брат шел в гостиницу, в «Регину», сюда вот. Такси не было.

Теперь они спускались по склону с другой стороны; Эйвери увидел дальние огни гостиницы.

– На самом деле очень близко, – заметил Сазерлэнд. – Он добрался бы за пятнадцать минут. Даже меньше. Где живет ваша мать?

Вопрос застал Эйвери врасплох.

– В Вудбридже – в Саффолке.

Там проходили дополнительные выборы, это был первый город, который он вспомнил, хотя он не интересовался политикой.

– Почему он не вписал ее?

– Извините, не понял.

– Как ближайшую родственницу. Почему Малаби не вписал мать вместо вас?

Может быть, вопрос и не был целенаправленным; может, он просто хотел, чтобы Эйвери что-нибудь говорил, потому что молчание тягостно; тем не менее это действовало на нервы. Он утомился с дороги, он хотел, чтобы его принимали за того, за кого он себя выдавал, а не подвергали допросу. Он теперь понял, что недостаточно разработал предполагаемую родственную связь между Тэйлором и собой. Что Леклерк передал по телексу – единоутробный или сводный он брат? Он торопливо попытался представить себе цепочку семейных событий, смерть, новый брак или раздельную жизнь, которые помогли бы ему ответить на вопрос Сазерлэнда.

– Вот гостиница, – вдруг сказал консул и потом:

– Мне, впрочем, какое дело. Кого хотел, того и вписал.

Раздраженность была привычкой и своего рода философией Сазерлэнда. Он говорил так, будто каждое его слово противоречило общепринятой точке зрения.

– Ей много лет, – наконец сказал Эйвери. – Он, наверно, думал, как защитить ее от возможного удара. Наверно, он думал об этом, когда заполнял паспортную анкету. Она много болела, у нее плохое сердце. Перенесла операцию. – Это прозвучало слишком по-детски.

– А-а.

Они подъехали к городским окраинам.

– Будет вскрытие, – сказал Сазерлэнд. – По закону, как здесь принято, в случае насильственной смерти.

Леклерку это не понравится. Сазерлэнд продолжал:

– Для нас формальности только усложняются. Уголовная полиция не выдаст тело до окончания вскрытия. Я попросил, чтобы побыстрее, но очень их торопить мы не можем.

– Спасибо. Я думаю отправить тело в Англию самолетом. – Когда с главной дороги они свернули на рыночную площадь, Эйвери спросил невзначай, будто не был заинтересован:

– А как личные вещи? Не забрать ли мне их сразу?

– Вряд ли полиция их вам отдаст, прежде чем получит санкцию прокурора. Он изучает данные вскрытия, потом дает разрешение. Ваш брат ставил завещание?

– Понятия не имею.

– И наверно, не знаете, душеприказчик вы или нет?

– Не знаю.

Сазерлэнд сухо усмехнулся.

– Извините, у меня такое чувство, что вы еще не вполне созрели. Ближайший родственник и душеприказчик – не одно и то же, – сказал он. – Боюсь, что у вас нет никаких прав, за исключением того, как поступить с телом. – Он замолчал, повернул голову назад и подал машину задним ходом, чтобы поставить ее на свободное место. – Даже если полиция передаст мне личные вещи вашего брата, я должен буду держать их у себя, пока не получу соответствующего указания из Форин Офис, а они, – быстро продолжил он, потому что Эйвери хотел перебить его, – мне такого указания не дадут, пока не будет оформлен документ о передаче вам прав на наследство или о полномочиях на управление наследством. Но я могу вам выдать свидетельство о смерти, – прибавил он в утешение, открывая дверцу, – если требуется для страховой компании. – Он искоса посмотрел на Эйвери, будто прикидывал, рассчитывает ли Эйвери на какое-то наследство. – Пять шиллингов вам будет стоить регистрационная запись в консульстве и пять шиллингов заверенная копия. Что вы сказали?

– Ничего.

Они поднимались по ступенькам в полицейское отделение.

– Нам придется встретиться с инспектором Пеерсеном, – заметил Сазерлэнд. – Он вполне хорошо к нам относится. С вашего позволения, разговор я возьму на себя.

– Конечно.

– Он мне очень помогает улаживать вопросы, связанные с ПБП.

– С чем?

– С Происшествиями с Британскими Подданными. В летний сезон у нас по одному ПБП на день. Просто позор. Между прочим, ваш брат не выпивал? По некоторым признакам он был…

– Возможно, – сказал Эйвери. – Я очень мало с ним общался последние несколько лет.

Они вошли в отделение.

* * *

Леклерк осторожно поднимался по широким ступеням Министерства. Оно находилось между Уайтхолл Гарденз и рекой, огромный обновленный портал окружали те ложноклассические статуи, которые так радуют глаз столичного начальства. Частично модернизированное здание охранялось сержантами с красными повязками; оно было оборудовано двумя эскалаторами; тот, что двигался вниз, был полон: рабочий день кончился.

– Я вынужден, – робко начал Леклерк, обращаясь к замминистра, – я вынужден просить Министра разрешить новый разведывательный полет.

– Не теряйте попусту время, – твердо сказал тот. – Последний полет и так вызывал достаточно опасений. Од принял стратегическое решение – полетов больше не будет.

– Даже с задачей такого рода?

– Именно с задачей такого рода.

Замминистра прикоснулся пальцами к ящику для входящих бумаг – так управляющий банком прикасается к выписке счета.

– Вам придется придумать что-нибудь другое, – сказал он. – Что-нибудь другое. Нет ли какого безболезненного пути?

– Никакого. Можно попробовать спровоцировать побег из страны, из того района. Но это длинная история. Листовки, пропаганда по радио, денежные приманки. Это хорошо срабатывало во время войны. Придется иметь дело с множеством людей.

– Все это едва ли выполнимо.

– Да. Теперь многое изменилось.

– Так есть еще какой путь? – настаивал он.

Леклерк опять улыбнулся, словно хотел помочь другу, но не умел творить чудеса.

– Агент. Краткосрочная операция. Туда и обратно – неделя на все.

Замминистра сказал:

– Но кого вы найдете для такой работы? В наши-то дни?

– Кого, в самом деле? Дело очень рискованное.

Кабинет замминистра был большой, но темный, с рядами книжных полок. Модернизация дошла до его личной канцелярии, отделанной в современном стиле, и остановилась. Кабинету придется подождать, пока он выйдет на пенсию. В мраморном камине горел газ. На стене висела картина морской битвы, написанная маслом. Были слышны гудки барж в густом тумане. Будто все это происходило у моря.