Чтение онлайн

Некоторые авторы (Фэлл, О'Нилл и Руа) представляют Берте-ля неким Свенгали, загипнотизировавшим податливого Наварра и внушившим ему идею возвращения Дьен-Бьен-Фу. Однако опытные военные не склонны слишком выпячивать роль Бертея. Типичный начоперод обычно фонтанирует всякими концепциями и идеями. Некоторые из них бывают удачными, другие – нет. Предложения рассматриваются затем прочими специалистами, а уж потом командующий решает, взять ли ему ту или иную идею на вооружение. В американской армии существует старая поговорка, что командир сам для себя офицер по оперативным вопросам, и в этом смысле во французской армии дела обстоят сходным образом. Если Бертею удалось убедить Наварра в необходимости создания в Дьен-Бьен-Фу дальнего плацдарма с взлетно-посадочной полосой, то, значит, Наварр сам склонялся к этому.

16 июня 1953 года на совещании со старшими офицерами в Сайгоне Наварр обрисовал им в деталях свой план, однако при этом и словом не обмолвился ни о концепции “ежа”, ни о Дьен-Бьен-Фу. Сомнительно, чтобы к 16 июня Наварр остановил выбор на той или иной концепции построения защиты Верхнего Лаоса. Закончив представление схемы предстоящих действий собравшимся, Наварр поинтересовался их мнением. Тогда дивизионный генерал Репе Коньи, командующий войсками в Тонкинской дельте, высказал свое соображение относительно наступательных действий в Аннаме. Коньи сказал, что такая операция предполагает отвод части сил из Тонкина, а в дельте лишних сил нет. Коньи предложил два других варианта вместо наступления в Аннаме. Первое, он советовал сконцентрировать войска против вьетминьцев, просочившихся в дельту, а второе, употребить мобильные силы для нанесения беспокоящих ударов по тыловым базам и линиям снабжения противника в горах на западе Северного Вьетнама и вдоль подступов к Лаосу.

Во время совещания Коньи упомянул Дьен-Бьен-Фу в качестве базы, или, как он выразился, “бухты”, из которой диверсионные части могли бы развернуть подрывную деятельность против тыловой инфраструктуры армии Зиапа. Коньи имел в виду, что безопасность базы и ее подвижного гарнизона будет обеспечиваться за счет дальних дозоров. В тот день (16 июня 1953 г.) Наварр никак не отреагировал на рекомендации относительно возвращения Дьен-Бьен-Фу, однако позже это случайно высказанное предложение Коньи сделалось предметом жаркого спора между обоими генералами. Наварр утверждал, что именно командующий войсками в дельте советовал захватить Дьен-Бьен-Фу, тогда как Коньи, не отрицая самого факта, резонно возражал, что рассматривал деревню как базу действующих во вражеском тьшу диверсантов, а не как дальний плацдарм с аэродромом, способный выдержать полномасштабную осаду. Можно считать данный эпизод первым, но не самым разрушительным примером демонстрации “большого недопонимания”, ставшего при Дьен-Бьен-Фу настоящим бедствием для французов.

Хотя 16 июня Наварр еще не принял окончательного решения в отношении Лаоса, он начал склоняться к этому в конце июня или в начале июля. Прежде чем отправиться в Париж 13 июля, главнокомандующий озадачил штаб подготовкой оперативной директивы номер 563. Данный документ предусматривал схему действий французов по захвату Дьен-Бьен-Фу, на случай если бы возникла угроза выдвижения сил Зиапа из Северного Вьетнама на северо-запад, в Лаос. Поскольку в начале июля Наварр все еще имел большие сомнения касательно своих обязанностей по защите Лаоса, он запретил штабу доводить ориентировку до сведения командиров, пока сам не прояснит ситуацию в Париже.

Вопрос защиты Лаоса стал решающим фактором “большого недопонимания”. 17 июля, выступая перед Комитетом начальников штабов, Наварр доложил о тех трудностях, с которыми будет сопряжена оборона Северного Лаоса. Начальники сказали Наварру, что, по их мнению, он не должен защищать Верхний Лаос. Далее они предложили обратиться к Соединенным Штатам и Соединенному Королевству за помощью в обеспечении гарантий территориальной целостности Лаоса, а также предупредить СССР и Китай об опасности экспортирования конфликта из Вьетнама в Лаос. Нетрудно представить, как высокомерный Наварр усмехался про себя, слушая эти малодушные и химерические проекты переваливания проблем на чужие плечи. В своей книге он, с пренебрежением отзываясь о Комитете начальников штабов, говорит о том, что “долг военных советников правительства смотреть в глаза реальности, какой бы жестокой она ни была, а не предлагать легкие решения”‹11›.

Мнение советников не являлось руководством к немедленному действию. Окончательное решение предстояло принять Национальному комитету обороны. В состав этого “августейшего совета”, председателем которого являлся президент республики, входили премьер-министр, министры иностранных и внутренних дел, национальной обороны и французских заморских территорий, министры по делам армии, ВМФ и ВВС, один маршал Франции и начальники штабов вооруженных сил. 24 июля комитет собрался, и Наварр задал вопрос относительно Лаоса. Начальники штабов высказали уже известную точку зрения относительно Верхнего Лаоса. В ходе продолжительной дискуссии некоторые из ее участников поддержали начальников штабов, другие возражали, считая, что по политическим и дипломатическим соображениям Лаос нужно защищать. Наварр честно признался, что сомневается в способности экспедиционного корпуса предотвратить вторжение коммунистов в эту страну, предупредил и о серьезных потерях, которые неминуемо повлечет за собой такая попытка. В итоге собрание так и не пришло к решению вопроса, более всего волновавшего Наварра, хотя некоторый туманный намек касательно того, чем ему заниматься, он все же получил. Комитет дал Наварру наказ любой ценой сохранить в целости экспедиционный корпус и, планируя операции, исходить из соображений необходимости‹12›. В действительности подобные инструкции ничего не значили, потому что под “соображениями необходимости” можно было подразумевать что угодно, в то же время ответственности за происходящее в Индокитае, и в том числе в Лаосе, с Наварра никто не снимал.

В ходе дискуссии Наварр упомянул о возможности создания в Дьен-Бьен-Фу дальнего плацдарма с аэродромом и использования его Для прикрытия севера Лаоса. Министр ВВС генерал Корнильон-Мо-Лине, в прошлом военный пилот, летавший в 1946-м в Дьен-Бьен-Фу, выразил сомнения относительно целесообразности такого решения. Он сообщил собравшимся о том, что поблизости от долины, где расположена деревня, возвышается горная гряда, в то же время расстояние от Ханоя до Дьен-Бьен-Фу серьезно осложнит перспективы оказания воздушной поддержки гарнизону. Наварр холодно заметил, что министр рассуждает только как летчик, он же, главнокомандующий, считает, что операция вполне по силам французам. За столом воцарилась неловкая пауза, и в дальнейшем тему не обсуждали.

Так все-таки должен ли был Наварр оборонять Верхний Лаос или же мог забыть о нем? Многие годы Наварр не уставал повторять, что на заседании 24 июля Национальный комитет обороны так и не пришел к решению по данному вопросу. Генерал говорил даже, что когда он получил четкие инструкции и мог отказаться от невыполнимой задачи, время уже ушло, момент был упущен и не осталось возможности предотвратить катастрофу в Дьен-Бьен-Фу. Со своей стороны, премьер-министр Жозеф Ланьель настаивает на том, что утверждение Наварра не соответствует действительности и что на самом деле главнокомандующему войсками в Индокитае 24 июля дали полномочия в случае необходимости оставить Лаос. Выяснив, какое из этих двух противоречивых высказываний является верным, можно установить, кто же все-таки несет ответственность за катастрофу при Дьен-Бьен-Фу. Если Наварр имел предписание оказаться от обороны Лаоса, тогда, отдавая распоряжение о возвращении Дьен-Бьен-Фу с целью сорвать наступление противника в соседней стране, он просто превышал полномочия. Но в том случае, если политическое руководство Франции не приняло решение о защите Лаоса, доля вины Наварра гораздо скромнее.

Факты говорят в пользу Наварра, поскольку в споре с ним Лань-ель не смог предоставить ни одного письменного свидетельства в защиту своего утверждения о том, что Наварр имел указания в случае необходимости отказаться от защиты Лаоса‹13›. Самой убедительной поддержкой позиции Наварра являются выводы генерала Жоржа Катру, председателя специальной комиссии, расследовавшей в 1955 году обстоятельства и причины поражения при Дьен-Бьен-Фу. Катру не делал никаких попыток “обелить” Наварра, даже, напротив, часто и резко критиковал его. Но тот же самый Катру заявил, что все имеющиеся в его распоряжении данные позволяют ему сделать вывод о том, что директива, освобождавшая Наварра от ответственности за оборону Верхнего Лаоса, появилась не ранее 13 ноября 1953 года. К Наварру же этот приказ поступил только 4 декабря, через две недели после того, как началось сражение за Дьен-Бьен-Фу‹14›.

Французское правительство проявило трусость и малодушие. Руководители Франции не могли не знать о том, что Наварр не получил четкого и понятного ответа на жизненно важный вопрос о Лаосе. Правда состояла в том, что правительство не собиралось защищать эту страну, однако по политическим и дипломатическим причинам не решалось озвучить свою позицию даже на заседании самого представительного органа государственной власти. Руководство Французской республики знало, что содержание бесед на собраниях комитета то и дело “просачивается” в прессу. Не прошло и недели, как в одной парижской газете появился подробный отчет о комитетской дискуссии 24 июля, в котором было отмечено и заявление Наварра о трудностях, связанных с обороной Северного Лаоса. Вот именно поэтому Наварр и не получил вразумительного ответа на животрепещущий вопрос. Политики не хотели ясности, а что там себе будет думать Наварр, это – его дело.

Наварр ожидал подобной “нулевой” реакции комитета и поспешил принять меры. Как только в заседании был сделан перерыв, главнокомандующий радировал замещавшему его адмиралу Обуа-но и приказал подписать директиву номер 563. Таким образом, механизм приведения в действие плана возвращения Дьен-Бьен-Фу был запущен 25 июля по сайгонскому времени, менее чем через двадцать четыре часа после того, как Национальный комитет обороны в Париже прервал свою работу.

22 октября 1953 года французское и лаосское правительства подписали так называемое Матиньонское соглашение, при этом вопрос о том, должна или не должна Франция защищать Лаос, еще больше запутывался. В соответствии с подписанным документом Лаос получал независимость и членство во Французском Союзе. В соглашении не говорилось буквально, что французские войска должны оборонять Лаос, однако данная обязанность подразумевалась. Статья 2 гласила: “Королевство Лаос добровольно подтверждает свое членство во Французском Союзе… где все участники соединяют ресурсы в деле защиты Союза как единого целого”‹15›. Наварр полагал, что договор обязывает французское правительство оборонять Лаос, и мнение генерала подтвердили министр (по делам) ассоциированных государств Марк Жаке и верховный комиссар в Индокитае Морис Дежан‹16›. Тем не менее, несмотря ни на какие соглашения, правительство Франции не собиралось защищать Лаос. Договор представлял собой не более чем “клочок бумаги”. Но опять же никто не позаботился о том, чтобы поставить в известность Наварра.