Чтение онлайн

– Правда?
– изумился Цер-Бер.
– А жаль. Мне бы хотелось, чтобы ты погостил у меня несколько дней, - стараясь казаться любезным, молвил геноконцентрат. Или хотя бы один денёк.

Герман посмотрел на Райд-Эра - тот безмолвно стоял рядом.

– Ну, если только один день, то я согласен.

– Хорошо, - довольно улыбнулся Цер-Бер.
– Райд-Эр, проводи нашего гостя в самые лучшие апартаменты.

Серый дым рассеялся, а с ним и образ геноконцентрата. Райд-Эр, дотронувшись рукой до плеча юноши, вновь посредством энергетического трансфера доставил Германа в другое место. На сей раз помещение, в котором они оказались, светлое, уютное, походило чем-то на номер люкс в престижном отеле.

Райд-Эр, не сводя глаз с гомогена, отошёл от него на шаг назад. Гость прочёл в его глазах тревогу и ощущение вины. Действительно, торн чувствовал себя виноватым. Ведь именно он отвёл Германа к "Первейшему". Будь он на сто процентов уверен, что перед ним был действительно Мельсимор, торн никогда бы не поступил так опрометчиво. Райд-Эр был одним из приближённых правителя, и не ему ли знать, как его предводитель ненавидел этого гомогена. Однако совершённую ошибку невозможно было исправить и запоздалое раскаяние не могло изменить участи человека. Геноконцентрат положил оружие Германа на маленький столик, решив, что гомогену он ещё может пригодиться. Торн уже собирался удалиться, но неожиданно вспомнил:

– А как же Марк-Сон? Он тоже выжил?

– Марк-Сон погиб, спасая нашу жизнь, - с горечью ответил человек.
– Однако подробностей его смерти я не знаю, - добавил он.
– Уверен, что лейтенант Гор-Ди сможет дать более подробную и точную информацию о его гибели.

– Прощай, Герман, - не смея дольше задерживаться, проговорил торн. Его слова прозвучали как последнее сочувствие к приговорённому.

Геноконцентрат исчез, оставив человека наедине с гнетущими мыслями и страхами. Улетая с Земли, по возвращении он ожидал увидеть её такой же. Однако транстаймер не только уничтожил станцию на Криптонии, но и вновь перевернул всю его жизнь.

"Жил себе спокойно, - думал Герман, вспоминая свой прежний образ жизни, никому не мешал. И вот теперь сижу в чужом для меня городе и времени и ломаю голову, как спасти собственную шкуру. Этот тиран не успокоится, пока не уничтожит меня, а вионийцы вряд ли помогут мне. Я стал узником на своей родной планете, на землях, некогда принадлежащих мне. Одно утешение, что Зей-Би и Гор-Ди уже в безопасности".

Голова гудела от забот и бессонницы. Он прилёг. Последний раз Герман спал в анабиотической камере военного корабля, а это было два дня назад, нет, нет, двести лет тому назад. Однако как бы ему ни хотелось спать, чувство опасности не давало ему покоя.

"Единственный шанс - прийти с Цер-Бером к какому-нибудь соглашению.... Думаю, он согласится, если я безвозвратно уберусь с его планеты.... Убраться с Земли..." - при этой мысли защемило сердце.

Это была слишком высокая цена, которую он мог заплатить за свою жизнь. Поселившись на Вионе, Герман терял, в сущности, самого себя, своё изначальное "я", там он был никем, а здесь он чувствовал себя как дома. Такой вариант спасения лишал его прав собственности, а также всех притязаний на возврат своих земель. Но это было не главным для него. Ничто не имело в глазах юноши такой значимости, как разлука со своей возлюбленной. Оставив Землю, он обязан был бы расстаться с Зей-Би и на сей раз навеки. Мысль о разлуке с той, ради которой он столько пережил, не давала человеку покоя. Вионийцы никогда бы не согласились поселить её на своей планете. Их ненависть ко всем геноконцентратам была слишком очевидной, как и презрение "Первейшего" к гомогену.

Прозвучал тихий щелчок "распределительного" пояса, который повторно известил своего носителя о времени приёма ежедневных капсул. В этот раз он не преминул удовлетворить и технику, и свой организм. Поочерёдно вставив в "распределитель" капсулы, Герман почувствовал прилив сил. Присев на диван, он стал до мельчайших подробностей обдумывать свой предстоящий разговор с Цер-Бером, но перед его глазами не исчезал образ Зей-Би, и вскоре колебания в правильности его решения одержали над ним верх.

– Чему суждено быть, того не миновать, - подумал юноша и решил оставить всё на счастливое стечение обстоятельств.

Он снова лёг на диван и закрыл веки, решив хоть на несколько минут расслабить глаза. Юноша и не заметил, как уснул глубоким и безмятежным сном.

Г л а в а 29.

– Герман! Герман! Вставай!
– послышался из темноты чей-то знакомый голос. Но Мельсимор по-прежнему спал.
– Герман! Просыпайся!
– настаивал этот кто-то.

Веки юноши дрогнули и он неохотно открыл глаза. Сквозь пелену человек разглядел чей-то образ. Протерев глаза руками, Герман наконец-то очнулся.

– Быстрей же, гомоген! У нас нет времени!
– торопил его торн.

– Райд-Эр?
– наконец узнал он незнакомца.

– Герман, к тебе сейчас придёт "самый первый", - медленно говорил геноконцентрат, чтобы человек понял смысл его слов.

– Собственной персоной? Или его голова?
– поинтересовался тот.

– Будь осторожнее, гомоген, в своих словах и действиях. Не доверяй Цер-Беру, - предостерёг его доброжелатель.
– А если сумеешь, то беги ни о чём не задумываясь...
– его речь оборвалась на полуслове и видимость или же сам торн, чего человек так и не смог понять, исчезли, оставив его в тревоге и смятении.

Герман вскочил и кинулся к двери. Только сейчас он заметил, что в комнате, выделенной ему, не было ни дверей, ни окон. Он стал, как сумасшедший, метаться по комнате.

– Что теперь, Фридрих?
– не зная как быть, произнёс он вслух.
– Прояви же свою волю! Думай! Думай!
– ударяя кулаком себе по лбу, раззадоривал он себя. Воля!

В мгновенье ока в его руке появился "универсал" с Криптония. Он уменьшил предмет до таких размеров, чтобы тот уместился у него в кулаке. Теперь, самое главное, нужно было как можно успешнее пройти испытание или, вернее, "казнь". Мельсимор сел на диван и постарался взять себя в руки. От его хладнокровия зависел результат этой "дружеской беседы".

Вскоре, как и предвещал Райд-Эр, в комнату Германа явился "Первейший". Он был один, без своей обычной свиты.

"Зачем ему свидетели", - промелькнула мысль у человека.

– Приветствую вас, Цер-Бер, - не вставая с места, произнёс человек, решив первым начать атаку.

Конечно же, геноконцентрат удивился развязности и самоуверенности человека, однако не подал виду.

– Рад это слышать, гомоген, - ответил тот, мысленно сделав акцент на последнем слове.

– Чем обязан вашему визиту?
– спросил Мельсимор.

– Я пришел, чтобы поговорить с тобой, - ответствовал правитель.

– Надеюсь, не о моих детях?
– пытаясь держать себя в руках, подшутил человек.

Цер-Бер скривил свои бледно-розовые губы.

– Нет. Речь будет идти о тебе.

"Самый первый", не спрашивая у Германа разрешения, подошёл к креслу напротив гомогена и уселся в него. Некогда учитель и ученик, а сейчас заклятые враги оказались напротив друг друга на расстоянии вытянутой руки.

– Что ты собираешься делать дальше? Каковы твои планы?
– спросил властелин.