Чтение онлайн

Он дождался, пока тяжелые шаги Джилза затихнут в глубине затянутого зеленой ковровой дорожкой коридора, обернулся и, показав личный значок охраннику четвертого поста, прошел в приемную Эдвина Рочестера.

— Привет, Джеймс, дорогуша, — величественно произнесла миссис Форрестхилл, восседавшая за внушительных размеров конторкой (кто-то из головастиков пошутил, что в тумбы конторки встроены два пулемета на турелях — точь-в-точь как у одного из руководителей немецкой разведки в сороковые годы прошлого века). Шутка была красивая, но Ки-Брас знал, что ничего, кроме большого количества старых ненужных бумаг, в тумбах найти нельзя. Двадцать лет назад, когда он пришел на первое собеседование в Агентство, миссис Форрестхилл — совершенно, кстати, с тех пор не изменившаяся — чопорно осведомилась, не извинит ли ее мистер Ки-Брас, если она оставит его буквально на пять минут. Минуту или две Джеймс рассматривал гравюры на стенах, а потом какой-то бес толкнул его к конторке, похожей на оставленную защитниками огневую точку. Для начала он изучил разложенные прямо на жидкокристаллической панели терминала бумаги — в надежде отыскать там что-нибудь, имеющее отношение к его досье. Затем быстро открыл верхний ящик левой тумбы — он оказался битком набит файлами с ксерокопиями авиабилетов и квитанций об уплате штрафов за парковку в неположенных местах. Ничего интересного не обнаружилось и в других отделениях стола — если не считать книги “Путь паломника” с неразрезанными страницами. Тогда Джеймс быстро задвинул ящики на место и отошел от конторки, опередив вернувшуюся миссис Форрестхилл на двадцать секунд.

Несколько позже общительные специалисты из мнемохи-рургической службы, проводившие глубинную проверку личности нового сотрудника, объяснили Джеймсу, что, если бы он не удосужился заглянуть в ящики и не запомнил, что и в каком порядке там лежит, с мыслью о работе в Агентстве ему бы пришлось расстаться. Еще позже он узнал, что тест этот стар, как вся британская разведывательная служба, а миссис Форрест-хилл неизменно оставляет новичков “на пять минут” в приемной, чтобы потом похихикать над ними в соседней комнате, оснащенной системой видеонаблюдения.

— Прекрасный день, Синтия. — Джеймс приблизился к конторке и положил на муаровую поверхность видеофона подарки — бамбуковый веер и изящную нефритовую фигурку зайца, сжимающего в лапах большой, причудливой формы пестик.

— Это Лунный Заяц, он толчет в ступе траву бессмертия и, как говорят, дарит тем, кто ему по душе, невероятное здоровье. Надеюсь, ты ему понравишься.

— Хм, — с сомнением протянула миссис Форрестхилл, подозрительно вглядываясь в подарок. — Хорошо, что ты объяснил, чем он занимается, хотя я по-прежнему не вижу ступы… Надеюсь, для сэра Эдвина ты припас кое-что получше. Он сегодня в настроении получать подарки.

Ки-Брас поднял бровь, но ничего не спросил. Что-что, а подарок директору он приготовил.

— Сэр Эдвин приглашен сегодня во Дворец, — понизив голос, сообщила миссис Форрестхилл. — Ее Величество хочет поблагодарить его за операцию с “Гавриилом” — лично.

— Большая честь, — заметил Ки-Брас. — Его не к завтраку пригласили?

— Сэр Эдвин будет пить с Ее Величеством чай в пять часов. Но ты же понимаешь, дорогой мой, ему предстоит еще посетить визажиста, сменить костюм, приготовить речь…

— Разумеется, — прервал ее Ки-Брас. — Однако, прежде чем он укатит к визажисту, я должен с ним переговорить. И, честно говоря, я предпочел бы сделать это немедленно.

Синтия Форрестхилл работала в Агентстве со дня его основания, пережила трех Директоров и знала, когда распоряжение “никого не пускать” должно соблюдаться беспрекословно, з когда его можно с легким сердцем нарушить. Сейчас интуиция подсказывала ей, что для начальника Одиннадцатого отдела следует сделать исключение.

— Минуточку. — Ее пальцы коснулись сенсоров терминала! Ее разговор с Рочестером был неслышим Джеймсу, ибо велся при помощи тактильной почты, но быстрые движения пальце^ подсказывали, что она о чем-то спорит с директором, очевидно, пытаясь убедить его принять Ки-Браса немедленно. Джеймс спокойно ждал, сцепив руки за спиной и перекатываясь с пятки на носок. — Можете отправляться в пасть льву, мистер Ки-Брас, шеф вас примет. Но имейте в виду — он разговаривает с какими-то важными шишками, и, кроме того, там сидит Гарольд.

— Почему все сегодня пытаются испортить мне настроение? — вздохнул Джеймс. Подмигнул миссис Форрестхилл, стремительно наклонился и чмокнул ее в мягкую, пахнущую пудрой щеку. Она немедленно стукнула его веером по скуле.

— Держите себя в руках, мистер Ки-Брас! Ваше поведение неприлично!

Начальник Одиннадцатого отдела улыбнулся с видом человека, отмочившего славную шутку, отчего глаза у него приобрели совершенно гражданское, доброе выражение, а на щеках обозначились едва заметные ямочки. Впрочем, когда он положил руку на бронзовую львиную голову, украшавшую ручку двери главного кабинета Агентства, по его лицу словно провели невидимым ластиком. К сэру Эдвину Рочестеру вошел хмурый, озабоченный свалившимися на его плечи проблемами профессионал.

Старый умник Адам Сноуфилд сказал однажды, что фирменный стиль Агентства можно определить как хронотопичес-кий эклектизм. Деймон Джилз потребовал с него десять евро в общую кассу, но Сноуфилд объяснил, что имел в виду всего лишь высокотехнологичное оборудование, противоестественным образом втиснутое в викторианские интерьеры Веллингтонских казарм. Кое-где такой эклектизм не слишком бросался в глаза — как, например, в случае с терминалом, вмонтированным в чип-пендейловскую конторку миссис Форрестхилл. Однако кабинет Визиря был местом, где уши хронотопического эклектизма торчали из всех мало-мальски заметных щелей.

Больше всего кабинет походил на студию крупной телекомпании. Эллиптически изогнутый стол директора Агентства располагался на возвышении, к которому полагалось идти по гологра-фической дорожке, мерцающей благородным темно-вишневым цветом. Умная дорожка, оснащенная невероятным количеством датчиков, считывала основные физические и психические параметры вошедшего и передавала информацию виртуальному секретарю хозяина кабинета. Ни один человек, ступивший на такую дорожку с преступными замыслами, не продвинулся бы дальше чем на два фута. Справа и слева от дорожки стояли высокие полупрозрачные кресла модной в последние пять лет модели “все в одном” — при необходимости такие седалища могли вырастить из себя небольшой стол, а также снабжались полным комплектом офисной аппаратуры. Над возвышением висела огромная голубоватая сфера — мультидисплейный терминал связи, предназначенный для проведения видеоконференций.

Весь этот суперсовременный антураж размещался в мрачноватом зале, использовавшемся в былые годы для фехтовальных тренировок господ гвардейцев. Стены и потолок, разумеется, очень тщательно отреставрировали, но общий архитектурный стиль остался тем же, что и двести лет назад. Кроме того, на стенах кабинета через небольшие промежутки висели портреты.

Настоящие, классической школы портреты — темные, в массивных золоченых рамах с вычурными завитками. Изображены на них были выдающиеся сыны Британии, в разное время отвечавшие за ее безопасность. Суровый Фрэнсис Уолсингам, блестящий генерал Джон Черчилль Мальборо, скромный адвокат Джон Терло, высокомерный Роберт Пиль… Даже неплохо разбиравшийся в английской истории Ки-Брас не мог с уверенностью назвать всех поименно. При этом последний портрет занял свое место на стене явно задолго до начала Второй мировой войны — по-видимому, позже традиция писать парадные портреты государственных деятелей понемногу сошла на нет.

“А старик неплохо смотрелся бы в компании этих динозавров, — в который раз подумал Джеймс, приближаясь по мерцающей винным цветом дорожке к серебристому столу дирек” тора. — Породистый профиль, тройной подбородок, густы$ брови… разве что бакенбардов не хватает”.

Эдвин Рочестер, девятый граф Корнуолл, пока не обращал на него особенного внимания. Голубая полусфера над его голог вой переливалась мягким радужным светом — директор Агентства с кем-то беседовал. За противоположным концом стол” сидел высокий, худой и стройный молодой человек в безупречном костюме-тройке от Харпера и Мосли — Гарольд Статхэм,-Пэлтроу из Департамента внешних связей.

Ки-Брас остановился в пяти шагах от возвышения — так, чтобы не попасть в поле зрения объективов и не мешать видеоконференции. Зашел за спинку одного из полупрозрачных кресел и оперся на нее локтями — вполне естественный жест для только что вернувшегося из сложной командировки и смертельно уставшего оперативника.

Свет, струящийся из-под голубоватой полусферы, стал немного тусклее — видимо, собеседник отключил связь. Визирь плавно развернул свое кресло и кивнул Ки-Брасу.

— Привет, Джеймс, мне сказали, что ты вернулся. Ты очень кстати. Поднимайся, примешь участие в беседе.