Война за империю
Шрифт:
— В ночь? — спросил один из спутников. — Иначе останемся без самолетов.
— Нельзя, — ответил барон после секундного молчания. — Нельзя. Ночные бомбардировки без точной привязки и радиомаяков бесполезны. Только как пропаганда, притом дорогая.
— Днем нельзя — проценты зашкаливают, ночью нельзя — бесполезно, что же делать? — вновь спросил собеседник. — Что мне сказать Хейману?
— Пока не знаю, — отозвался Рихтгофен, не отрываясь от дивизии, распадающейся на отдельные звенья, заходящие на посадку. — Не знаю… Мы в вилке, которая происходит от технической недостаточности. Чтобы действовать днем нужно больше истребителей сопровождения с большим радиусом действия. Чтобы бить ночью, нужно переоснащать всю радиолокацию и вводить специальные группы наводчиков. С тем, что у нас сейчас мы не добьемся успеха ни так, ни этак.
— Это неприемлемый ответ, — жестко возразил спутник.
— Какой есть, — в тон ему ответил Барон, оторвавшись от зрелища самолетов, и задушевно продолжил, — как говорил мой покойный отец, если бордель перестает приносить доход, бесполезно переставлять кровати, нужно менять девочек.
Второй поперхнулся, остальные как по команде уставились в разные стороны, тщательно изображая глухоту и немоту.
Рихтгофен отвернулся, давая понять, что разговор закончен и снова уставился в небо.
Вечерело. Солнце уже спрятало нижний край за горизонтом, окружающий мир окрасился в багровые тона. Вода в проливе отливала обсидиановой чернотой, отражая красноватые отблески. Прямо над группой, не выше полусотни метров с воем прошел 'Грифон', охваченный пламенем. Неуправляемая машина подобно огненному ангелу тяжко врезалась в землю в километре от береговой линии и развалилась на части, без взрыва.
Барон все с тем же непроницаемым лицом смотрел на небо.
Небо, по которому в сопровождении истребителей ползли домой израненные тяжелые бомбардировщики.
Глава 9
Океан неистовствовал. Ветер рвал волны, разметывая брызги и клочья пены. Корабль тяжко взбирался на гребни, чтобы рухнуть вниз, заставляя сжиматься сердца экипажа и пассажиров. Многотонные кулаки волн били в борта, и металл гудел и стонал человеческим голосом. В обычных условиях этот путь считался бы верхом неудобств и опасностей, но весной сорок третьего каждый пассажир 'Куин Элизабет' предпочитал страдать от качки и непогоды, чем наслаждаться солнцем и штилем. С давних пор воды Северной Атлантики стали очень неспокойным местом.
— Сейчас я сдохну, — простонал Берлинг со своей полки. — И так будет лучше всего. Отвезешь мой холодный труп домой, в запаянном гробу, отдашь скорбящим родственникам. И чтобы с салютом и речью генерал — губернатора во славу блудного сына отчизны…
— Оптимист, — в тон ему ответил Мартин. — И не думай, никаких речей и салютов, маршал тебя воскресит, предаст жестоким мучениям и продаст в рабство.
— Вот именно, — произнес вконец измученный качкой Берлинг. — Злой Хью…
Путь обратно, в Британию, выдался нелегким.
Микки Мартин был пилотом, 'ночной совой', инструктором и особым специалистом, переданным Королевскими Военно — Воздушными силами 'Арсеналу' для тренировки и выполнения особо сложных заданий. Больше года он обучал сорвиголов Ченнолта и лихо водил тяжелый бомбардировщик в ночном небе Европы. Война быстро делает людей специалистами и двадцатитрехлетний австралиец, приехавший за романтикой и полетами, стал профессионалом с большой буквы, знающим о ночном бое все. Романтика закончилась в первом сражении, а полеты — три месяца назад, когда Мартин потерял свой 'Манчестер' и почти весь экипаж над северной Францией и со сломанной ногой отправился лечиться в Канаду. На ноги его поставили как раз к приезду большой британской миссии, проехавшейся по всей Северной Америке, закупая все, что могло летать и стрелять. Комиссию сопровождал Берлинг, истребитель — ас Королевских Военно — Воздушных Сил.
Предполагалось, что участие Мартина в большом заокеанском походе будет чисто техническим — сопровождение торгового представительства, технические консультации и проверка товара. В Британию они должны были вернуться вместе с Берлингом, воздушным путем, заодно проверяя в небе новенькие 'Черные вдовы'. Но с поставками 'Вдов' дело откровенно не ладилось, в последний год стремительно беднеющей Метрополии становилось все труднее договариваться о поставках оружия. Да и американцы вели себя очень подозрительно, стремясь продать лежалое старье как какой-нибудь полуколониальной державе, притом по полной предоплате Видимо, сказывались годы унижения во времена Великой Депрессии, когда Британия правила миром и ставила всем свои условия, для США очень неприятные. В Америке совершенно не сомневались, что сама Депрессия тоже была делом рук британцев, коварным планом, осуществленным с целью ослабить американскую экономику.
Поэтому представители сумели закупить едва ли половину от намеченного, а от 'Вдов' вообще пришлось отказаться. 'Горе побежденному', грустно повторял Берлинг, подсчитывая обязательное, но не сделанное.
В разгар переговоров из Британии прилетела срочная телеграмма, и Берлинг с Мартином вместо сопровождения закупленного оружия отправились дальше, в большой пропагандистский тур по Штатам и всей Канаде. Собирали деньги, пожертвования 'на борьбу с коммунистической чумой', вербовали добровольцев в 'Арсенал'. Из тех, кто умел и хотел летать, но по каким-либо причинам еще не сбежал в Канаду, на призывной пункт британского доминиона, как в свое время сделал Берлинг.
Неожиданное, непривычное и неприятное предприятие вымотало всех участников вконец. Вообще, шатания по свету канадца и австралийца могли бы стать предметом описания авантюристического романа.
Когда в начале сороковых в воздухе запахло порохом и большими неприятностями, руководство 'Нового Мира' ожидало, что Доминионы так или иначе постараются остаться в стороне от европейских баталий. В классовую солидарность трудящихся всего мира в Москве и Марксштадте уже не верили, но и в единое выступление на стороне Британии — тоже. Ошиблись.
Доминионы не то, чтобы в едином порыве, но в целом сплоченно встали на защиту Метрополии, внося посильный и весьма значимый вклад. Сколько в их действиях было от искреннего патриотизма, а сколько от трезвого расчета удержать войну подальше от своего порога — кто знает… Но сложилось так, как сложилось. А первой среди равных, безусловно, оказалась Канада.
Помимо отправки солдат и поставок военной техники доминионы помогали в формировании служб аналогичных административным службам собственно британских родов войск, с целью высвобождения английских тыловиков для военной службы. Так же очень к месту оказались разнообразные льготы и кредиты, вплоть до реэкспорта американских товаров. Американцы, давние и последовательные враги Британии, в целом были не против удачно поторговать со всеми участниками так кстати подвернувшейся войны, но объявили мораторий на поставку многих систем и образцов вооружений. Впрочем, они активно продавались третьим странам, у которых в свою очередь охотно покупали собственно сражающиеся. Отцы — основатели британской экономики вращались в гробах как электротурбины — метрополия берет в долг у вассалов и закупается у американской колонии новинками военного прогресса…
И отдельно стояло наемничество, формально закамуфлированное под найм охраны. Желающих сложить голову в боях с коммунистами за звонкие фунты нашлось в целом относительно немного, но эта мера позволила собрать очень неплохой состав летных частей, ветеранов и энтузиастов летного дела, объединенных в 'Корпус добровольных помощников Его Величества', подкрепленный инструкторами из ВВС Метрополии. Впрочем, теперь уже 'Ее Величества'. С легкой руки Черчилля, по следам Фултона и особенно 'Бирмингемской речи' 'Корпус' со временем повсеместно стал именоваться 'Арсеналом демократии'. Формально он был частью личной охраны Ее Величества, нанятой на ее собственные средства, а общался с ней главным образом через министра ВВС.