Чтение онлайн

Шанов никогда не понимал определенного пиетета перед немецким опытом организации штурмовых отрядов, что греха таить, имевшем место в определенных кругах. Можно подумать, тех же немцев не била (и весьма успешно!) экспериментальная 'автоматическая рота' с ружьями — пулеметами Федорова и 'шестнадцатилинейными пехотными мортирками'. Да и 'отряды смерти' не только реакционно разгоняли революционных солдат. Хотя, конечно, масштаб не тот, совершенно не тот…

Ну да ладно, времени оставалось как раз на то, чтобы ознакомиться с новостями из жизни страны. Шанов с новыми силами присел за стол, разворачивая сегодняшнюю 'Правду', отметил на развороте потрет Сталина и большую статью. Отлично, надо приготовить папку, в которую он складывал газетные вырезки с речами и докладами Генерального Секретаря ВКП(б).

Шанов углубился в чтение, изредка делая пометки остро очиненным карандашом. Тихо тикал будильник, скрипнул пол за дверью — кто-то из соседей вышел на кухню, судя по шагам — Наталья. Дверь он им смазал накануне, избавившись от мерзкого скрежещущего звука, а вот с полами надо было что-то делать. Хотя, что с ними можно сделать, разве что перестелить… Шанов не думал, что задержится здесь настолько долго, чтобы всерьез затеяться с капитальным долгосрочным ремонтом. Вся его жизнь проходила на чемоданах, в соответствии с волей Партии и нуждами государства. И эта довольно таки уютная квартира так же была временной.

Шанов поймал себя на том, что совершенно отвлекся от чтения, позволив мысли уйти в сторону, бездумно рисуя на полях газеты чертиков и рожицы. Рассердился, резко перечеркнул рисунки и снова сосредоточился на последнем докладе Генерального относительно происков британского империализма и хозяйственных успехов предыдущего года. Придется выбросить эту газету и купить новую — не годится складывать в папку такой замусоленный лист с каракулями.

Да, мелькнула напоследок мысль, и еще нужно что-то сделать с чаепитиями соседей. Конечно, все советское — самое лучшее или обязательно будет таким, но чай, который они пили и все время старались угостить его, было невозможно не только принимать внутрь, но даже обонять.

Что-то громко стукнуло далеко внизу, у входной двери. Сам не зная почему, Шанов насторожился. Своему чутью он доверял всегда и именно сейчас, именно этот шум привлек его внимание. Шум повторился, грохнула дверь в подъезд, которую не просто закрыли, но с силушкой богатырской приложили о косяк со всей дури. Ломают общественную собственность, поморщился Шанов, это кто же такой сильный и глупый? Он не знал лично почти никого из подъезда, но буянов до сих пор не замечал, население подобралось умеренно тихим. Выпивали, конечно, но главным образом в соответствии с административным кодексом — 'в умеренных количествах, по значимому культурному поводу'. Да и участковый был хороший, быстро пресекал хулиганство и пьяные эксцессы.

Теперь кто-то взбирался по лестнице, штурмуя ее как французский 'Железный Форт', поминутно спотыкаясь и ругаясь непотребными словами на весь дом. Морской Свин Петька проснулся, встревожено забегал по своей клетке, шурша опилками и попискивая. Шанов аккуратно сложил газету и положил ее на угол стола. Несколько раз сжал кулаки, быстро перебрал пальцами, словно играя на невидимых клавишах.

Наталья протерла последнюю тарелку, аккуратно поставила ее в общую стопку посуды. Титан источал уютное тепло, приглашающее светились угольки в приоткрытой дверце печки. Хотелось сесть рядышком, привалиться плечом к стене и сидеть так до самого утра, чувствуя, как теплый воздух мягкими лапками поглаживает уставшее за день тело, расслабляя и даря отдых. Она и села на низкую табуреточку, на которой обычно сидел Шанов, раскалывая растопку для титана. Дремота быстро охватила ее, вытесняя все заботы дня прошедшего и дня грядущего.

Дверь в квартиру распахнулась с пушечным грохотом.

— Ы — А–А — А–А!!! Не ждали — и–и — и?!! — благим матом взревел кто-то в прихожей. — Конформисты!

Шанов покачался на носках посреди комнаты, заложив руки за спину, продолжая внимательно прислушиваться. Очевидно, к Наталье вломился бывший муж, пьяный в драбадан и ищущий женской ласки и тепла. Дело, увы, житейское. Сейчас тот бесцельно шатался по коридору, поминутно что-то роняя и сбивая, бормоча под нос что-то неожиданно поэтическое о загубленной душе и преданном доверии. Наталья односложно отвечала, даже через закрытую дверь и бас бывшего мужа — шатуна Шанов слышал в ее голосе едва сдерживаемое рыдание.

Он от души выругался, разумеется, про себя. Полковник жил по принципу 'каждый сам кузнец своего счастья' и ожидал того же от других. Он терпеть не мог встревать в чужие отношения и тем более разрешать чужие проблемы.

В других обстоятельствах офицер оставил бы непутевую женщину наедине с пьяным мужиком, не комплексуя и, не раздумывая, руководствуясь простым соображением — видели очи, что руки брали, нечего было выходить замуж за кого ни попадя. Но здесь был случай особый — мужик явно набирал обороты, распуская руки. А еще через коридор, напротив, спал, или уже не спал маленький мальчик, которому совершенно не следовало слышать и видеть все это.

Сейчас, глядя на Дмитрия в упор, на его раззявленный рот, мутные пьяные глаза, струйку слюны, застрявшую в бородке, Наталья испытывала только отвращение, физиологическое, граничащее с лютой ненавистью. То, что когда-то она была женой этого человека, жила с ним несколько достаточно счастливых лет, даже родила ему ребенка, казалось невозможной, непонятной, неестественной несообразностью. Это было не с ней, не с ним, не в этой жизни. Ей хотелось стать очень маленькой, вернуться на кухню, свернуться в клубок между теплым титаном и стеной, завернуться в теплую шаль и забыться. Закрыть глаза, чтобы все исчезло — Дмитрий, его крик, запах алкоголя, настолько пропитавшей забрызганный грязью пиджак, словно он купался в водке. Но он не исчезал. Суетливо бормотал, пытался схватить ее за рукав и прорваться к двери. За которой был Аркаша.

— Ты мне жизнь порушила — а–а! — надрывно возопил он с интонациями плохого актера. — Я для тебя… а ты… Я же все в дом, все для семьи, для фа — ми — лии, — по складам выговорил он, размахивая широченными ладонями прямо у ее лица. — Я же выпивал по чуть — чуть строго для отдыха! И немножко с друзьями! 'С друзьями по стопке для отдыха только, что значит та стопка в сравнении с жизнью? Мне отдых от мрака с отчаяньем нужен был, и капля той водки спасала меня!', во как!

— Что ты хочешь! — в отчаянии воскликнула она, с ужасом чувствуя, как срывается голос и слова, что должны были прозвучать грозно, призывая к порядку, оборачиваются жалобным писком.

— Сына хочу видеть! — патетически воскликнул бывший, так и норовя обойти ее и протиснуться в дверь. От алкоголя он потерял чувство реальности и не соображал, что при разнице в габаритах ему проще просто переставить ее с места на место. — Сына родимого, родную кровиночку! Ночей… Так сказать… Ик! Не досыпал, работу работал, только бы на сына заработать. А ты!..

— Мама?.. Папа?..

Вышедший Аркаша, моргая заспанными глазенками, схватился за ее подол, испуганно глядя на отца, не веря, что это расхристанное, слюнявое чудище и есть папа.

— У — утю — у–усеньки — и–и!..

Окончательно впавший в детство Дмитрий упал на колени, вытягивая руки к сыну. Наталье казалось, что они тянутся бесконечно, удлиняясь и удлиняясь, вытягиваясь из плеч как щупальца хтонического чудовища, заслоняют весь мир.

Что-то щелкнуло в голове, и мир исчез для нее. Остались только эти бесконечные руки с грязными обломанными ногтями, готовые забрать у нее сына. И точное знание, что огромный тесак, которым с дивной ловкостью орудовал Шанов, остался на кухонном столе, наточенный, отполированный, льдисто сверкающий смертоносным отблеском отличной стали.